?
?

Category: литература

Причём здесь жидомасоны и англичанка? Это всё дворянские семейные разборки.

Журнал «Нива» о дуэли М.Ю. Лермонтова


Мартынов при жизни всегда находился под гнётом угрызений совести своей, терзавшей его воспоминаниями об его несчастной дуэли, о которой говорить он вообще не любил, и лишь в Страстную неделю, а также 15-го июля, в годовщину своего поединка, он иногда рассказывал более или менее подробно историю его.

Семейство Мартынова, живя постоянно в Москве и имея так же, как и бабка Лермонтова, Арсеньева, имения в Пензенской губернии, давно находилось в прекрасных отношениях с семьёй поэта с материнской стороны. Неудивительно поэтому, что Михаил Юрьевич Лермонтов, живя в Москве в конце двадцатых и в начале тридцатых годов, часто посещал дом отца Мартынова, у которого познакомился с его дочерьми, причём одна из них, Наталья Соломоновна, впоследствии графиня Де-Турдоне, ему очень понравилась.


Домик поэта в Пятигорске

В 1837 г. судьба опять свела поэта с Мартыновым на Кавказе, куда Лермонтов был сослан, как известно, за стихи свои «На смерть Пушкина», а Мартынов перевёлся волонтёром от кавалерградского полка. Летом этого года в Пятигорск на воды приехал больной отец его в сопровождении всей семьи своей, в том числе и Натали, которая в то время была 18-летней и выросла пышной красавицей.

Как-то в конце сентября приезжает Мартынов в отряд Лермонтова, который, вынув из бумажника 300 р. ассигнациями, объяснил ему, что деньги эти присланы ему из Пятигорска его отцом, и находились вместе с письмом Натали в большом конверте, который хранился в чемодане, украденном у него в г. Тамани цыганкой. «За кого ты меня принимаешь, Лермонтов, чтобы я согласился принять от тебя деньги, которые у тебя украли, - не знаю, но денег этих я у тебя не возьму, и мне их не нужно», отвечал Мартынов. «И я их у себя оставить тоже не могу, и если ты от меня их не примешь, то я их подарю от твоего имени песенникам твоего полка», отвечал Лермонтов, и тут же, с согласия Мартынова, послал за песенниками, которым они, выслушав лихую казацкую песню, от имени Мартынова передали эти деньги.

Мартынов 5 октября 1837 г. писал своему отцу: «Триста рублей, которые вы мне послали через Лермонтова, получил, но писем никаких, потому что его обокрали в дороге и деньги эти, вложенные в письмо, также пропали; но он, само собой разумеется, отдал мне свои». В письме этом, как видно, Мартынов, не желая, вероятно, встревожить отца известием, что денег от Лермонтова он не принял и что он сам сидит без гроша, скрыл от него это обстоятельство. При личном свидании со своим отцом и сестрами Мартынов от них узнал, что Лермонтов, живя в Пятигорске и ежедневно видясь с ними, как-то объявил им, что идёт в отряд, где увидится с ним, а потом просил Наталью Соломоновну послать с ним письмо к брату. Та согласилась и, вложив в большой конверт свой пятигорский дневник и письмо к брату, передала его своему отцу, спросив его, не желает ли он что-нибудь от себя прибавить. «Хорошо, принеси мне свое письмо, и я, быть может, ещё что-нибудь от себя припишу», отвечал отец, который знал, что сын в отряде может нуждаться в деньгах, и вложил в своё письмо триста рублей ассигнациями, причём ни дочери своей, ни Лермонтову об этом ни слова не сказал. «Я думаю», сказал отец Мартынова, «что если Лермонтов узнал, что в письмо было вложено триста рублей, то он письмо это вскрыл». По его мнению, Лермонтов, подстрекаемый любопытством, хотел узнать, какого о нём мнения любимая им девушка, для которой он в том же году написал одно из стихотворений под заголовком «Я, Матерь Божья, ныне с молитвою» и т.д., вскрыл письмо и, найдя в нём 300 рублей, о которых его не предупредили, и, видя невозможность скрыть сделанных поступков, придумал рассказ о похищении у него цыганкой в Тамани шкатулки, а сами деньги принёс Мартынову.

Впоследствии, в 1840 г., Лермонтов в своё оправдание поместил в «Героя нашего времени» отдельную повесть «Тамань», в которой и описал это происшествие.

Как бы то ни было, после этого случая Лермонтов, чувствуя себя вполне перед Мартыновым виноватым и желая в этом поступке признаться, стал всячески надоедать ему своими сарказмами, так что тот однажды в тесном товарищеском кружке предупредил его, что его слова он выносить может лишь у себя дома или в кругу товарищей, но не в дамском обществе; Лермонтов тут прикусил губу и отошёл, не сказав ни слова.


А вот это обстановка одной из комнат этого жилища.

Некоторое время он действительно перестал досаждать Мартынову своими ядовитыми насмешками, но затем забыл его предупреждение и снова принялся за старое.

Летом 1841 г. Мартынов, выйдя в отставку на время службы, приехал в Пятигорск, куда в то время собралась вся «jeunesse doree», служившая из Кавказа, а также приезжие из России. Время проводили они весело: были балы, рауты, карнавалы и другие увеселения ежедневно.

Из барышень особенно привлекали внимание молоденькие девицы Верзилины, дочери пятигорского старожила Верзилина. Между ними особенно отличалась своей красотой и остроумием Эмилия Александровна.

Как-то, в последних числах июня или в первых числах июля, на вечере у Верзилиных Лермонтов и Мартынов как обыкновенно, ухаживали за Эмилией Александровной.

Мартынов имел привычку браться рукой за кинжал, обязательную принадлежность кавказского казачьего костюма, который он, только что пришедший из Гребенского полка, продолжал носить.


Гостиная в доме Верзилиных, где это все и случилось…

Поговорив некоторое время с Эмилией Александровной, Мартынов отошёл на несколько шагов от неё, и, по обыкновению, взялся за рукоятку кинжала, причём тут же услыхал насмешливые слова Лермонтова госпоже Верзилиной «Apres quoi Martynow croit de son devoir de se mettre en position» (После чего Мартынов считает себя обязанным вернуть позицию.) Мартынов ясно услышал эти слова, но, будучи человеком благовоспитанным и не желая поднимать историю в семейном доме, смолчал и Лермонтову не сказал ни единого слова, так что, по словам Васильчикова, никто из присутствовавших его столкновения с Лермонтовым не заметил, но зато при выходе из дома Верзилиных он взял Лермонтова под руку на бульваре и пошёл с ним дальше. «Je vous ai prevenu, Lermontow, que je ne souffrirais plus vos sarcasmes dans le monde, et cependant vous recommencez de nouveau" ("Я тебя предупреждал, Лермонтов, что я не намерен более переносить в обществе твоих ядовитых насмешек, однако ты берёшься за старое), сказал ему Мартынов по-французски, причём добавил по-русски спокойным тоном: «Я тебя заставлю перестать». - «Но ведь ты знаешь, Мартынов, что я дуэли не боюсь и от неё никогда не откажусь», отвечал Лермонтов с желчью. «Ну, в таком случае завтра у вас будут мои секунданты», сказал Мартынов и отправился к себе домой, куда в тот же вечер пригласил своего приятеля лейб-гусарского офицера Глебова, которого просил на другое утро, чем свет, съездить к Лермонтову и передать ему формальный вызов на дуэль. Глебов, вернувшись от Лермонтова, сообщил Мартынову, что он его принял и что Лермонтов официальным секундантом своим избрал князя Александра Илларионовича Васильчикова.

Поединок был назначен на 15-е июля 1841 года в 6 с половиной часов вечера, у подошвы горы Машук, в полуверсте от Пятигорска.

Хотя Мартынову было прекрасно известно, что Лермонтов превосходно владел пистолетом, из которого он стрелял почти без промаха, а Мартынов сам, как вполне удостоверено секундантом Глебовым, вовсе стрелять не умел,... тем не менее он с беззаботностью молодости - ему было всего 25 лет, на исходе пятого часа велел оседлать своего рысака, а беговые дрожки свои он уступил секунданту своему Глебову.


Гостиная в дома А.А. Алябьева – автора знаменитого «Соловья». Тогда так жили примерно все люди соответствующего сословия.

День был до крайности душный и жаркий: в воздухе чувствовалось приближение грозы. Прибыв с Глебовым на место дуэли одновременно с Лермонтовым и Васильчиковым, они застали там секундантов – Трубецкого и Столыпина и много других общих пятигорских знакомых, числом до сорока человек.

Имея в виду, что столкновение Мартынова с Лермонтовым произошло, как сказано выше, около 29-ого июня, а сама дуэль имела место почти через две недели, понятно, что весть о ней успела распространиться уже по всему Пятигорску. О присутствии зрителей Глебов и Васильчиков на суде не проронили ни слова, чтобы не подвергнуть их ответственности на допущение дуэли и за недонесение о ней.

Барьер был определён секундантами на пятнадцать шагов, причём с обеих сторон была положена груда камней, а от него, на десять шагов каждый, были поставлены дуэлянты, которые имели право стрелять со своего места или подойдя к барьеру.

Противникам дали в руки по пистолету, и один из секундантов махнул платком в знак того, что дуэль началась. Лермонтов стоял в рейтузах и красной канаусовой рубашке, и с кажущейся или действительной беззаботностью стал есть вишни и выплёвывать косточки. Он стоял на своём месте, прикрываясь рукой и пистолетом, и наведя последний прямо на Мартынова.

Прошла минута, показавшая, как бывает в подобных случаях, всем присутствующим вечностью. Ни Лермонтов, ни Мартынов не стреляли и стояли на своих местах. Секунданты и присутствующие начали ёжиться и вполголоса делать между собой замечания, которые отчасти долетали до слуха Мартынова. «Надо же кончать», сказал кто-то, «мы и так насквозь промокли». Мартынов быстрыми шагами подошёл к барьеру, навёл пистолет на Лермонтова и выстрелил...

Когда дым рассеялся, он увидел Лермонтова лежащим на земле неподвижным. Тело его подёргивалось лёгкими судорогами, и когда Мартынов бросился с ним прощаться, Лермонтов был уже мёртв.

С места дуэли Мартынов поехал к коменданту, которому и объявил о несчастном событии. Комендант велел арестовать его и обоих секундантов, и началось следствие, в начале которого Мартынов узнал от Глебова, что Лермонтов во время переговоров относительно условий дуэли говорил своему секунданту Васильчикову: «Нет, я сознаю себя настолько виновным перед Мартыновым, что, чувствую, рука моя на него не поднимется». Намекал ли тут Лермонтов на вскрытие письма или на нелепость своей выходки на вечере у Верзилиных, Мартынову осталось неизвестно, но сын его доныне живо помнит слова отца: «Передай мне об этих словах Васильчиков или кто другой, я Лермонтову протянул бы руку примирения, и нашей дуэли, конечно, не было бы».

Мартынов, проведя всю предшествующую жизнь свою на военной службе, ходатайствовал о том, чтобы предали его военному, а не гражданскому суду.

Просьба его была уважена, и сентенцией пятигорского военного суда Мартынов был приговорён к лишению чинов и всех прав состояния, каковая сентенция сперва была смягчена начальником левого фланга, затем главнокомандующим на Кавказе, военным министром и, наконец, государем императором Николаем I, который 3-го января 1842 года положил следующую резолюцию: «Майора Мартынова выдержать в крепости три месяца, а затем предать его церковному покаянию».

Года за два до своей смерти генерал Вельяминов передавал второму сыну Мартынова, что император Николай I, проводивший обыкновенно лето в Петергофе, где Вельяминов в 1841 г. находился в камерах-пажах, и имевший обыкновение в праздничные дни собирать у себя после обеда всех присутствовавших лиц свиты своей, которым сообщал наиболее интересные известия им полученные, высказал про смерть Лермонтова следующее: «Сегодня я получил грустное известие: поэт наш Лермонтов, подаривший России такие великие надежды, убит на поединке. Россия в нём многое потеряла»».
.

.

Дантес был женат на сестре Натальи Гончаровой Тоесть, они с Пушкиным были родственниками.

Пушкин не вызывал Дантеса на дуэль повторно

Александр Пушкин (художник П. Ф. Соколов)

Как известно, роковой поединок всё-таки состоялся, правда, не 1836-м году, а 1837-м, 8 февраля (по новому календарю). Принято считать, что инициатором дуэли снова стал Пушкин, однако это не совсем так. Несмотря на то, что осенью 1836 года поединка удалось избежать, поэт не унимался. И 7 февраля он отправил в адрес барона Геккерна оскорбительное письмо (оно потом фигурировало на суде), в котором в уничижительной форме отзывался и о нем, и о Жорже. Прошелся Александр Сергеевич в свойственной ему острой манере и по ориентации обоих Геккернов, и о срамных болезнях, которыми, якобы, заражен Жорж. В итоге наш неугомонный поэт добился своего: в тот же день Луи фон Геккерн сообщил Пушкину, что его прежний вызов в силе и Жорж готов его принять. Это был хитрый ход, который давал Жоржу преимущество: ведь тот, кто вызывает на дуэль, стреляет вторым, если останется жив.

Для Дантеса дуэль с Пушкиным была первой

Наталья Гончарова (художник А. П. Брюллов)

Дантес, как и всякий другой француз, был человеком в крайней степени осмотрительным и неконфликтным, именно поэтому дуэль с Пушкиным стала для гвардейца первой, чего не скажешь о самом гении русской литературы – всего за свою жизнь Александр Сергеевич четырнадцать раз провоцировал скандал, заканчивавшийся вызовом на поединок, четыре из которых были осуществлены. Последняя дуэль, как мы знаем, закончилась

Пушкин, кстати, очень хорошо стрелял. Он, по рассказам современников, лёжа на кровати, развлекался тем, что бил мух, ползающих на потолке, из пистолета.

.

От смертельного ранения Дантеса спасла не пуговица

Пуговица француза по праву считается чуть ли не самой знаменитой в мировой истории, ведь именно благодаря ей, по заверениям романтиков, Дантес остался жив – якобы, пуля, направленная в сердце, пробив руку насквозь, попала в металлическую пуговицу на мундире дуэлянта. Правда такая теория, по мнению историков не выдерживает никакой критики. Во-первых, саму пуговицу никто никогда не видел, не была она представлена она и на судебном разбирательстве после дуэли. Во-вторых, по свидетельству очевидцев, выстрел сбил Дантеса с ног, а значит, сила удара была такой, что никакая бы пуговица не спасла молодого человека от ранения. Куда правдоподобнее выглядит версия о том, что гвардеец, боясь дурного исхода событий, надел под шинель пулезащитное приспособление, которые уже были в обиходе в то время. Утверждается даже, что идею эту подал Жоржу приемный отец, Барон Геккерн.

После Дуэли Дантеса выгнали из России

Надрывное аллегорическое стихотворение о одиночестве раннего Маяковского

https://youtu.be/m3OahWatmM8



ВЛАДИМИР МАЯКОВСКИЙ - "СКРИПКА И НЕМНОЖКО НЕРВНО"

Скрипка издергалась, упрашивая,

и вдруг разревелась

так по-детски,

что барабан не выдержал:

«Хорошо, хорошо, хорошо!»

А сам устал,

не дослушал скрипкиной речи,

шмыгнул на горящий Кузнецкий и ушел.

Оркестр чужо смотрел, как

выплакивалась скрипка

без слов,

без такта,

и только где-то

глупая тарелка

вылязгивала:

«Что это?»

«Как это?»

А когда геликон —

меднорожий,

потный,

крикнул:

«Дура,

плакса,

вытри!» —

я встал,

шатаясь полез через ноты,

сгибающиеся под ужасом пюпитры,

зачем-то крикнул:

«Боже!»,

Бросился на деревянную шею:

«Знаете что, скрипка?

Мы ужасно похожи:

я вот тоже

ору —

а доказать ничего не умею!»

Музыканты смеются:

«Влип как!

Пришел к деревянной невесте!

Голова!»

А мне — наплевать!

Я — хороший.

«Знаете что, скрипка?

Давайте —

будем жить вместе!

А?»


[1914]

Маяковский писал не только агитки.

Кстати, он очень быстро рифмовал. Не думая мог подобрать рифму к любому слову. Что он неоднократно проделывал на спор.


Самая полная подборка хулиганских стихов В. Маяковского



Вы любите розы, а я на них срал!
Стране нужны паровозы,
Стране нужен металл.
Чувства в кулак, волю в узду!
Рабочий, работай! Не охай! Не ахай!
Выполнил план — посылай всех в п*зду!
А не выполнил — Сам иди на х*й!

***

Гордишься ты
Но ты не идеал
Сама себе ты набиваешь цену
Таких как ты я на х*й одевал
И видит бог не раз ещё одену.

***

Я в Париже живу как денди.
Женщин имею до ста.
Мой х*й, как сюжет в легенде,
Переходит из уст в уста.

***

Все люди бл*ди,
Весь мир бардак!
Один мой дядя
И тот мудак.

***

Баба с жопой метр на метр,
расположилась,
как ларек продовольственный,
Я б ей доставил удовольствие,
Если б у меня х*й был с километр.

***

Люблю я женщин в белом,
А впрочем, какая разница?
Поставишь ее раком к дереву —
И В ЗАДНИЦУ! И В ЗАДНИЦУ!

***

Я лежу на чужой жене,
Одеяло прилипло к жопе.
Я штампую кадры стране
Назло буржуазной Европе.

***

Я не писатель,
не поэт,
А говорю стихами:
Пошли все на х*й
от меня
Мелкими шагами!

***

Эй, онанисты, кричите «Ура!» -
машина *бли налажена,
к вашим услугам любая дыра,
вплоть до замочной скважины!

***

Не голова у тебя, а
седалище
В твоих жилах моча а не
кровь
Посадить бы тебя во
влагалище
И начать переделывать
вновь!

***

Нам *бля нужна
как китайцам
рис.
Не надоест х*ю
радиомачтой топорщиться!
В обе дырки
гляди —
не поймай
сифилис.
А то будешь
перед врачами
корчиться!

***

Не те бл*ди,
что хлеба ради
спереди и сзади
дают нам *бсти,
Бог их прости!
А те бл*ди — лгущие,
деньги сосущие,
еть не дающие —
вот бл*ди сущие,
мать их ети!


Самая полная подборка хулиганских стихов В. Маяковского

Рекомендации для творческих работников: как чего нибудь не натворить?

Некоторые наивные люди думают, что на творческой работе самое главное – творить. Нет более опасного заблуждения! Не вздумайте! Ещё натворите чего нибудь!
На творческой работе самое главное – правильно выстроить свою карьеру. А для этого надо обязательно занять творческую должность. Ибо какое творчество без соответствующей должности? Без должности за творчество можно и в психушку угодить.
Вот для желающих утвердиться на творческой должности и при этом не угодить в психушку я и публикую эти рекомендации.
Вначале рекомендации от известного литератора:

Как стать литератором?
По наводке: zlobny_troll
.
"У Симонова я познакомился с человеком, имя которого не помню. И не знаю, кто он был по профессии. Помню только, что от Симонова мы вышли вместе, зашли в какую-то забегаловку и основательно напились. Он пролистал повесть, но определённое впечатление себе составил. Он сказал, что самое криминальное в повести - то, что она внешне имеет форму оправдания подлости, и это разоблачает её сильнее, чем если бы это была откровенная сатира. Он отметил также мою способность "смеяться без улыбки и рыдать со смехом". Этот человек дал мне совет, как стать писателем. "Чтобы стать писателем, - говорил он, - надо влезть в писательскую среду и начать крутиться в ней.
Встречаться с писателями, лучше всего - с влиятельными. Делать вид, что ты восторгаешься их сочинениями. Написать что-нибудь серенькое и безобидное, но актуальное. О войне, конечно, было бы подходящим. О героизме. Показать написанное этим влиятельным писателям, выслушать их советы, учесть замечания.
Кто-нибудь из них не устоит и порекомендует напечатать в каком-либо сборнике или заштатном журнале. Напечатав первый рассказик, благодари маститых покровителей. Подари оттиск рассказика с восторгами и благодарностями. Строчи второй рассказик и проталкивай тем же путем. Теперь рассказик можешь сделать получше, если, конечно, в состоянии. Чтобы было видно, что ты - растущий талант. Через несколько лет сочини повестушку. Дай ее на обсуждение в толстый журнал. Ну и покровителям, конечно. Терпеливо жди, когда решат напечатать.
Самое главное - не обнаруживай, что у тебя есть способности. Лучше, если их вообще нет. Если способности есть, но маленькие, считай, что повезло. Большим писателем стать можешь. Напечатав повестушку, приложи усилия к тому, чтобы появилась хорошая рецензия. Не жалей денег на подарки и угощения. Кто-нибудь из покровителей клюнет и непременно произведёт тебя в ранг подающих надежды. После рецензии добивайся вступления в Союз писателей.
Лезь во все дыры. Участвуй в комиссиях. Холуйствуй перед всеми. Лижи задницу всем, кто может быть полезен. Добивайся авансов и всяческих благ. Чем больше урвёшь, тем больше тебя ценить будут. Утвердившись, пиши толстый роман. Если ты все предыдущие советы выполнишь, роман автоматически получится именно такой, какой нужен для успеха в качестве выдающегося советского писателя."
Исповедь отщепенца/Александр Зиновьев. - М.: Вагриус, 2005.-554 с.-ил.-(Мой 20 век)
Op.cit Cтр. 227-228.
.

Всё это созвучно с моей давней статьёй. Поэтому решил повторить её до кучи и для систематизации темы:
.

Правила поведения для соискателя учёной степени.
Правило первое: соискатель не должен быть гордым. Соискатель должен кланяться и благодарить. Кланяться и благодарить... Кланяться и благодарить... (И устно, и в письменных работах).
Правило второе: У соискателя нет своих идей. У него могут быть только идеи своего научного руководителя!
Правило третье: У соискателя нет и не может быть своих интересов в науке. У него должен быть один интерес: отстаивать везде и всегда интересы своего научного руководителя!
Правило четвёртое: У соискателя нет никакого научного авторитета. Его задача – самоотверженно защищать авторитет своего научного руководителя всегда и везде! (Даже если тот по пьяни скажет, что дважды два = пять, надо будет найти в его фразе глубокий философский смысл. Для чего в качестве примера рекомендуется использовать "Чёрный квадрат" Малевича.).
Правило пятое: Соискатель всегда глупее своего научного руководителя. Он всегда и везде должен со смекалкой и инициативой вести себя так, чтобы ни у кого не возникло даже мысли об обратном!
Правило шестое: У соискателя нет и не должно быть других целей в жизни, кроме одной: под руководством своего научного руководителя самому стать научным руководителем. Чтобы обучить правилам соискателя как можно больше других соискателей.
Господа соискатели! Соблюдайте эти правила неукоснительно! Пишите диссертации и ну её нахер, эту науку. И ваша научная карьера да не прервётся никогда!
.

Как видите во всякой творческой работе много общего. Хотя есть и своя специфика.
Дерзайте!

ЭДУАРД АСАДОВ "САТАНА". Эволюция одной старой любви. О ненависти, перешедшей в любовь.

https://youtu.be/f1PWPwQn0xg



Ей было двенадцать, тринадцать — ему.
Им бы дружить всегда.
Но люди понять не могли: почему
Такая у них вражда?!

Он звал ее Бомбою и весной
Обстреливал снегом талым.
Она в ответ его Сатаной,
Скелетом и Зубоскалом.

Когда он стекло мячом разбивал,
Она его уличала.
А он ей на косы жуков сажал,
Совал ей лягушек и хохотал,
Когда она верещала.

Ей было пятнадцать, шестнадцать — ему,
Но он не менялся никак.
И все уже знали давно, почему
Он ей не сосед, а враг.

Он Бомбой ее по-прежнему звал,
Вгонял насмешками в дрожь.
И только снегом уже не швырял
И диких не корчил рож.

Выйдет порой из подъезда она,
Привычно глянет на крышу,
Где свист, где турманов кружит волна,
И даже сморщится:- У, Сатана!
Как я тебя ненавижу!

А если праздник приходит в дом,
Она нет-нет и шепнет за столом:
— Ах, как это славно, право, что он
К нам в гости не приглашен!

И мама, ставя на стол пироги,
Скажет дочке своей:
— Конечно! Ведь мы приглашаем друзей,
Зачем нам твои враги?!

Ей девятнадцать. Двадцать — ему.
Они студенты уже.
Но тот же холод на их этаже,
Недругам мир ни к чему.

Теперь он Бомбой ее не звал,
Не корчил, как в детстве, рожи,
А тетей Химией величал,
И тетей Колбою тоже.

Она же, гневом своим полна,
Привычкам не изменяла:
И так же сердилась:- У, Сатана! —
И так же его презирала.

Был вечер, и пахло в садах весной.
Дрожала звезда, мигая…
Шел паренек с девчонкой одной,
Домой ее провожая.

Он не был с ней даже знаком почти,
Просто шумел карнавал,
Просто было им по пути,
Девчонка боялась домой идти,
И он ее провожал.

Потом, когда в полночь взошла луна,
Свистя, возвращался назад.
И вдруг возле дома:- Стой, Сатана!
Стой, тебе говорят!

Все ясно, все ясно! Так вот ты какой?
Значит, встречаешься с ней?!
С какой-то фитюлькой, пустой, дрянной!
Не смей! Ты слышишь? Не смей!

Даже не спрашивай почему! —
Сердито шагнула ближе
И вдруг, заплакав, прижалась к нему:
— Мой! Не отдам, не отдам никому!
Как я тебя ненавижу!

О трогательном единстве лучших людей СССР против брежневской антинародной геронтократии.

1--Люблю иногда нашим либеральным интеллигентам процитировать дневники Тарковского:).

1970 год
Лариса 7 августа 1970 года в 6.25 вечера родила сына. Андрюшку. <...> Из группы нас никто не поздравил, кроме Рудиной и Тамары Георгиевны. Бог с ними. Они хотят в складчину купить коляску. Ну их совсем. Юсов почему-то спросил: «А почему такой дорогой подарок?» Обезумели люди и потеряли человеческий облик

Случайно прочёл в «Новом мире» «Казанский университет» Евтушенко. Какая бездарь! Оторопь берёт. Мещанский Авангард…. Жалкий какой-то Женя. Кокетка. <...> В квартире у него все стены завешаны скверными картинами. Буржуй. И очень хочет, чтобы его любили. И Хрущёв, и Брежнев, и девушки...

Видел фильм Алова и Наумова «Бег». Это ужасно! Издевательство над всем русским – характером, человеком, офицером. Чёрт-те что!

Актёры глупы. В жизни ещё ни разу не встречал умного актёра. Ни разу! Были добрые, злые, самовлюблённые, скромные, но умных – никогда, ни разу. Видел одного умного актёра – в «Земляничной поляне» Бергмана, и то он оказался режиссёром.

.
1971 год
Чухрай мне не нравится. Человек он глупый, самовлюблённый и бездарный. В своё время он стал идеологом мещанства со своими «41-м» и «Балладой о солдате». Капризный, ненадёжный и пустой человек.

.
1973 год
Сегодня прочёл список членов кинематографической секции по присуждению Гос. премий: С. Бондарчук, Герасимов, Кулиджанов, Солнцева, Ростоцкий. Завистливые бездарности. В общем, комментарии излишни. Я никогда в жизни не получу никакой премии, пока живы эти люди. Уж очень они меня не любят.

.
1974 год
Был на премьере Захарова в театре «Ленком». Бодро, весело; в общем не на уровне европейских театров, конечно. Всё это провинциально и шумно. Балаган. С актёрами у Марка катастрофически плохо. Особенно с дамами.

.
1980
По телевизору показывали «Гамлета» Козинцева. До чего же это ничтожно! Бедный Григорий Михайлович! Неужели он действительно верил, что сделал нечто стоящее.

.
1981 3 апреля
В доме ни копейки денег. Вчера приходила женщина из Мосэнерго и требовала оплаты счетов за электричество. Завтра мой день рождения – Лариса обзванивает знакомых с тем, чтобы не приходили, т.к. празднование отменяется. <...> Сейчас пришли из Мосэнерго и отключили электричество.

.
1982 год
Янковский? Субтилен, слаб духом, увы. Огрубить, подстричь очень коротко.
Петренко? Прекрасный актёр, но ведь мужиковат... Надо увидеться с ним.
Вчера смотрел фильм с Джеком Николсоном. Драма с роковой любовью и убийством. Не нравится мне этот Николсон. Витрина. (Vetrina.)

.
1983
<...> Были в гостях у Юрия <Любимова> и проговорили допоздна. После своего знаменитого интервью (которое он дал для того, чтобы не возвращаться) он показался мне несколько неуверенным. Прямо не говорил, что назад пути нет, но было ясно. Произвёл на меня странное впечатление: показывал Брежнева, Сталина, хохмил... Как будто нет более важных проблем, чем карикатуры на советских вождей. Он всё-таки совершенно советский человек. Что бы он делал без советской власти! И уж очень Актёр Актёрович!"

.

2—Опять из дневника Тарковского: Потом еще бегло пробежал саму книгу, откуда цитаты взяты, там тоже много прекрасных откровений от классического позднесоветского интеллигента.

16 июня 1984.
Жора Владимов подготовляет две статьи: обо мне и «Рублеве». Против Солженицына. Вот не мог предположить, что Солженицын окажется таким неумным, злобным, завистливым и, главное, недобросовестным.

.
3 июля 1984.
Прочел очень слабую и невежественную критику «Рублева» Солженицыным.

.

11 марта 1973.
Сергей Герасимов рвется к Ленинской премии; выступает в прессе с клятвами и объяснениями в любви в адрес Человека. Но, понимая, что его «Любить человека» вполне ничтожно, он выдумал идею «тетралогии» и хочет Ленинской хотя бы за четыре своих дерьмовых фильма. Что же? Может быть, и получит. Ну и ничтожество!

.

http://lib.rus.ec/b/402392/read - читать книгу целиком

Эдуард Асадов — "Прямой разговор с девушкой, брошенной любимым".

Боль свою вы делите с друзьями,
Вас сейчас утешить норовят,
А его последними словами,
Только вы нахмуритесь, бранят.

Да и человек ли, в самом деле,
Тот, кто вас, придя, околдовал,
Стал вам близким через две недели,
Месяц с вами прожил и удрал?

Вы общались, дорогая, с дрянью.
Что ж нам толковать о нем сейчас?!
Дрянь не стоит долгого вниманья,
Тут важнее говорить о вас.

Вы его любили? Неужели?
Но полшага — разве это путь?!
Сколько вы пудов с ним соли съели?
Как успели в душу заглянуть?!

Что вы знали, ведали о нем?
To, что у него есть губы, руки,
Комплимент, цветы, по моде брюки —
Вот и все, пожалуй, в основном?

Что б там ни шептал он вам при встрече,
Как возможно с гордою душой
Целоваться на четвертый вечер
И в любви признаться на восьмой?!

Пусть весна, пускай улыбка глаз…
Но ведь мало, мало две недели!
Вы б сперва хоть разглядеть успели,
Что за руки обнимают вас!

Говорите, трудно разобраться,
Если страсть. Допустим, что и так.
Но ведь должен чем-то отличаться
Человек от кошек и дворняг!

Но ведь чувства тем и хороши,
Что горят красиво, гордо, смело.
Пусть любовь начнётся. Но не с тела,
А с души, вы слышите,- с души!

Трудно вам. Простите. Понимаю.
Но сейчас вам некого ругать.
Я ведь это не мораль читаю,
Вы умны, и вы должны понять:

Чтоб ценили вас, и это так,
Сами цену впредь себе вы знайте.
Будьте горделивы. Не меняйте
Золота на первый же медяк!

Песенка о герое, сбежавшем на войну от злобной жены. "Шела О'Нил" Роберт Бёрнс.

https://youtu.be/CkVjbgxTcyA








Роберт Бернс

Роберт Бернс
«Шела О'Нил»


Когда волочиться я начал за нею,
Немало я ласковых слов говорил.
Но более всех
Имели успех
Слова: "Мы поженимся, Шела О'Нил!"

Дождался я брака.
Но скоро, однако,
Лишился покоя, остался без сил.
От ведьмы проклятой
Ушел я в солдаты,
Оставив на родине Шелу О'Нил.

Решился я вскоре
Бежать через море,
С колонной пруссаков в атаку ходил
Навстречу снарядам,
Ложившимся рядом
С шипеньем и свистом, как Шела О'Нил!

У Фридриха в войске
Я дрался геройски,
Штыка не боялся и с пулей дружил.
Нет в мире кинжала
Острее, чем жало
Безжалостной женщины - Шелы О'Нил!






Перевод: С. Я. Маршака






Источник стихотворения