Category: город

Category was added automatically. Read all entries about "город".

Моя статья от 2013 гогода о Собянине и малом бизнесе.

Послушал речь Собянина в Мосгордуме.

Написано 19 окт, 2013 в 23:01



Впечатление такое: Собянин в отличие от Кепки подходит к реконструкции Москвы системно. Как единого целого. При этом не стремится к пиару и не брезгует мелкими делами.

Лужок же применял другую систему: кто больше откатит, проекты того и нужнее для города. Ну и попиариться случай не упускал. Хоть на Севастополе, хоть на энергосберегающих лампах. Не до мусора тут.

Этим Собянин радикально отличается от своего предшественника. Что хорошо.

Но есть и сходство. Оба они уничтожают неподконтрольный им бизнес. Это малый и средний бизнес. (Крупный под их контролем) Причём, Собянин уничтожает его системно, очищая территорию под застройку, которую отдаёт своим людям. Подконтрольным. Типа: раз не мой человек, лучше сам съебись отсюда заблаговременно. Освободи землю для наших. А то…

Но уничтожается бизнес не только ради лакомых кусков территорий, но и вообще малый бизнес в в виде киосков, которые сами по себе для власти интереса не представляют. Чисто из принципа. Чтобы привести количество бизнесменов в соответствии с возможностями бюрократического аппарата контролировать их всех.

Почему закрыта база в Бирюлёво, а нее какая то другая из десятков московских баз? Ну, это временно. Дойдёт и до остальных. Просто нельзя всех сразу. А то точно Москву без овощей и фруктов оставят.

А почему начали с бирюлёвской базы?

Говорят, это сугубо личное.

Когда только что вступивший в должность Собянин приехал на бирюлёвскую базу, всё её начальство вместо того, чтобы празднично одеться и выстроиться по рангу у входа в свою вотчину для рукопожатия (если удостоятся) куда то съебалось, выставив у входа охрану. Которая объяснила Собянину и его свите, что начальство отсутствует, где оно, охране говороить не положено, и насчёт прибывших никаких распоряжений начальство не оставило.

Кто же из чиновников потерпит к себе такое отношения? И кто из власть предержащих потерпит неподконтрольный себе анклав в его вотчине? Но точно не такой злопамятный и системно мстительный аппаратчик, как Собянин.

Ещё у меня сложилось впечатление, что Собянин скрытный, осмотрительный но упорный националист и даже расист. Ну и государственник-дерижист тоже. Причём на уровне инстинкта. Привыкший всё делать системно.

За что Путин его и поставил на Москву. В том числе и с целью встроить в путинскую вертикаль вышедшие из под контроля  и потенциально опасные в том числе и для власти диаспоры. В том числе и еврейскую диаспору.

Поэтому и надо было устроить “русский бунт, бессмысленный и беспощадный” в отдельно взятом бирюлёвском дворе. Для пущего испуга диаспор. Ну ещё и для прикрытия захвата чужой собственности собянинскими. Дескать, да, не вполне законно, но воля народа выше закона! Ведь мы - его слуги! Кто недоволен - претензии к народу.

Системно работают! Грамотно прикрываются. Чувствуется советская аппаратная школа. А кто был Лужков? Сельским мели-оратором, у которого снесло крышу от свалившейся на него власти.

А владельцы базы придурки. Понадеялись на силу закона и денег, которые их должны были защитить по их мнению от власти.  Малость перенедоучли особенности российского правового поля.

Азиатские диаспоры если и испугались, то только на уровне дворников. Верхушка не испугалась. Они понимают, что без их рабочих-земляков ни Москва, ни страна в целом в обозримом будущем не обойдётся. Поэтому их услуги всегда будут востребованы. Ну приползут они на коленях к российским ханам, ну поцелуют им туфлю, ну склонят головы перед их сиятельствами. Дело привычное. С детства так воспитаны.  А потом выйдут вон и с новыми силами возьмутся за старое.

А вот вожди еврейской диаспоры, похоже, испугались всерьёз. Им есть что терять. На те места которое их единоверцы и соплеменники занимают в экономике и органах гос.власти найдётся много желающих. Не дворниками, волею господа, чай, работают. Погром в их паны явно не входит. (Ну, разве что ограниченный чисто телевизионной картинкой и блогосферой.)

Они через свою диаспору хоть и разжигали национальный конфликт в России и особенно в Москве, но ради другого результата:

Мусульманские  диаспоры борзеют от безнаказанности. Русские пугаются, но ведут себя как бараны – блеют и просят защиты. И тут появляется спаситель  - исконно русский ликом, почти былинный богатырь  Алёша Попович Навальный (или кто там ещё) и всем делает счастье.

Но всё пошло по иному сценарию. Решили малость притушить якобы массовый русский якобы бунт. Отсюда и разворот по флотски “все разом” на 180 градусов в словах и действиях  многих профессиональных русских и простых незатейливых интернет-русофобов.
..

Вот такой примерно расклад вырисовывается.

Единственное, что меня интересует: бирюлёвское убийство было случайной бытовухой, или организованным актом?

Более вероятно, всё таки что интересанты воспользовались случайным инцидентом.

В таком районе, как Бирюлёво (И вообще в Москве), каждый месяц случается не одно уличное убийство. Поэтому само убийство организовывать не надо. Надо только загодя подготовится и выждать подходящего инцидента.

Долго ждать не пришлось ни в этот раз, не придётся и в будущий.

Кого бы я видел президентом после Путина из тех, кто на виду? Собянина.

Он был долгое время главой президентской администрации.
Хорошо знает кремлёвскую кухню.

Хороший организатор. Умеет руководить без скандалов и склок.

Собянин единственный московский мэр, который работает системно. Сосредоточился на улучшении инфраструктуры в Москве. Которая и так благодаря истории была плохой. А при Лужкове стала непроходимой.
Причём кроме шоссе и развязок старается строить инфраструктуру, не нуждающуюся в асфальте и не создающую пробки - метро и лёгкое метро.

Лужков, кстати, тоже работал системно: кто больше занесёт, того проект и полезнее для города.

Собянин не лезет в телевизор и не участвует в медийных акциях и склоках.

Про его виллы за бугром что то ничего не слышно. Как и на российских просторах.

Все 2 дочери его учились и работают в России.

Русский по национальности, но умеет ладить и с евреями.

Несколько староват для начала президентства, но на один срок его здоровья точно хватит.

Как это наши ещё не переняли методику метро-обирания у цивилизованных стран. Оплошали...

Но, я думаю, догонят рано или поздно.

Метро

За границей по-настоящему понимаешь, что наше московское метро – действительно лучшее в мире. Это так буквально по всем параметрам, и на сегодня никакие мировые столицы не в силах нам ничего противопоставить. С другой стороны – также становится гораздо более ясно, к чему все идет – то есть в каком направлении московское метро будет портиться.

Каковы преимущества московского метро? Ну, во-первых, оно банально самое дешевое. Этому, понятно, немало поспособствовала девальвация рубля, но факт есть факт: даже в дешевой Праге самый дешевый билет выходит дороже, и это при том, что он дает куда меньше возможностей (об этом ниже). Про Париж и Мюнхен я вообще молчу – 1,8 евро за разовый билет в Париже и 2,7 (!) евро в Мюнхене – цены говорят сами за себя.

«Зато» интервалы между поездами в нашем метро намного меньше, и это тоже факт. 6-8 минут там и 1,5-3 у нас – разница тоже существенная. То есть стоит дешевле, а возит быстрее. Бинго!

Однако этими очевидными преимуществами дело не исчерпывается. Я бы сказал, что сама концепция «метроперевозок» у нас в России намного дружелюбнее и удобнее для потребителя, чем на Западе. Она психологически комфортнее!

Объясню, что я имею в виду. В Москве для пользователя метро наша подземка – точно такая же территория города, как и та, что «наверху». Наш пассажир вступает в денежные отношения с владельцами «подземки» только один раз – когда проходит турникет при входе в метро, а дальше мы уже снова свободные граждане – сами себе хозяева. Попросту говоря, нахожусь я на станции «Площадь революции» под землей, или же я нахожусь сверху на самой Площади Революции – я в обоих случаях в своем праве.

Не то в Европе. У «наших», привыкших к халяве у себя в родной сторонушке, само посещение западного метро вызывает некоторый стресс. Просто потому, что там ты в метро находишься на враждебной территории. Ты – потенциальный «заяц». В любой момент какая-то неведомая сволочь может к тебе подойти и затребовать объяснений, на каком основании ты здесь, в метро, находишься! И не дай бог ты не сможешь оправдаться…

Просто в западном метро пассажиров прочно и с самого начала берут за жабры. В Москве продают просто «вход» в метро – а в Германии, Франции и Чехии продают время, в течение которого ты можешь там находиться. Просрочил – пеняй на себя!

Наиболее изощренные издевательства над пассажирами – естественно, у немцев. Там, в Мюнхене, есть, к примеру, так называемый «билет на малое расстояние», за что-то типа полтора евро: так вот он предполагает поездку «не более чем на 2 станции метро». То есть вроде как от Перово не дальше Авиамоторной. А якобы «полноценный» билет в 2,7 евро прямо предприсывает, что ты, дескать, «должен следовать по маршруту своего следования» и, главное, «ни в коем случае не в обратном направлении»!! В противном случае – опять-таки штраф.

В парижском метро таких зверств нет; туда пускают, правда, даже не через турникет, а через нечто наподобие шлюза (чтоб и мышь не пролезла!) Однако и там требуется «сохранять билет до конца поездки». Зачем – я так и не понял; однако дочь у меня как-то там чуть не оштрафовали за то, что она предъявила «неправильный билет».

Словом, это неприятно. В московском метро ты чувствуешь себя хозяином, а в европейских – человеком на птичьих правах. Можно, конечно, покупать «дневные» билеты и кататься «как в Москве» (я в Мюнхене так и делал) – однако я здесь стараюсь сравнивать «при прочих равных».

А при прочих равных четко видна разница: московский пассажир мирно пасется на травке, а европейца сразу, мягко, но непреклонно при желании пользоваться метро прикрепляют к доильному аппарату. Печально то, что и у нас будет то же самое – по банальной причине: это выгодно. Европейцы ведь не враги себе; их метро берет пассажира за жабры, потому что дело это затратное, а городские бюджеты не резиновые.

Ученье - свет! (А неучёных - тьма.)

Казбек Магеррамов

21 Май в 18:04 ·

У меня на работе есть личный помощник, девочка Настя, москвичка,22 года, учится на последнем курсе юридического института. Задаёт мне вопрос:
– Ой, и на фига метро так глубоко строят? Неудобно же и тяжело!
– Ну, видишь ли, Настя, у московского метро изначально было двойное назначение. Его планировалось использовать и как городской транспорт, и как бомбоубежище.
Настюша недоверчиво ухмыльнулась:
– Бомбоубежище? Глупость какая! Нас что, кто-то собирается бомбить?
– Я тебе больше скажу, Москву уже бомбили.
– Кто?!
– Ну как… Гм-хм, – немцы бомбили Москву. Во время войны. Прилетали их самолёты и сбрасывали бомбы.
– Зачем!?Они нас что, уничтожить хотели?!
– Ну, как бы, да…
– Вот сволочи!!!
– Да уж-ж-ж!
– И что, все люди прятались от бомбёжек в метро?
– Ну, не все… Но многие. Кто-то тут ночевал, а кто-то постоянно находился.
– И в метро бомбы не попадали?
– Нет.
– А зачем они бомбы тогда бросали?
– Не понял…
– Ну, в смысле, вместо того чтобы бесполезно бросать бомбы, спустились бы в метро и всех перестреляли.
– Настя, ну они же немцы! У них наших карточек на метро не было. А там, наверху, турникеты, бабушки дежурные и менты. Их сюда не пропустили просто!
– А-а-а-а. Ну да, понятно.
– Настя, я пошутил! На самом деле немцев остановили наши на подступах к Москве и не позволили им войти в город.
– Молодцы наши, да?
– Ага, – говорю, – реально кросавчеги!!!
– А как же тут, в метро, люди жили?
– Ну не очень, конечно, хорошо. Деревянные нары сколачивали и спали на них. Нары даже на рельсах стояли.
– Не поняла, – вскинулась Настя, – а как же поезда тогда ходили?
– Ну, бомбёжки были, в основном, ночью, и люди спали на рельсах, а днём нары можно было убрать и снова пустить поезда.
– Кошмар! Они что ж это, совсем с ума сошли, ночью бомбить! – негодовала Настёна. – Это же громко! Как спать-то?!!
– Ну, это же немцы, Настя, у нас же с ними разница во времени.
– Тогда понятно.

На обратном пути я старался не затрагивать в разговоре никаких серьёзных тем. Но тем не менее опять нарвался.

– В следующий отпуск хочу в Прибалтику съездить, – мечтала Настя.
– А куда именно?
– Ну, куда-нибудь к морю…
– Так в Литву, Эстонию или Латвию? – уточняю я вопрос.
– ?????????????
– Ну, считается, что в Прибалтику входит три страны: Эстония, Литва, Латвия. В какую из них ты хотела поехать?
– Класс! А я думала это одна страна – Прибалтика! Я туда, где море есть.
– Во всех трёх есть.
– Вот блин! Вот как теперь выбирать?
– Ну, не знаю…
– А вы были в Прибалтике?
– Был. В Эстонии.
– Ну и как? Визу хлопотно оформлять?
– Я был там ещё при Советском Союзе. Тогда мы были одной страной.
– Как это «одной страной»?!
– Вся Прибалтика входила в СССР! Настя, неужели ты этого не знала?!
– Обалдеть!
– Щас ты вообще офигеешь! Белоруссия, Украина, Молдавия тоже входили в СССР. А ещё Киргизия и Таджикистан, Казахстан и Узбекистан. А ещё Азербайджан, Армения и Грузия!
– Грузия!? Это эти козлы, с которыми война была?!
– Они самые. Ну, ты же знаешь, что был СССР, который потом развалился? Ты же в нём ещё родилась!
– Да, знаю. Был какой-то СССР. Потом развалился. Ну я же не знала, что от него столько земли отвалилось…

Я ехал в метро и смотрел на людей вокруг. Множество молодых лиц. Все они младше меня всего-то лет на десять – двенадцать. Неужели они все такие же, как Настя?! Нулевое поколение. Идеальные овощи...(c)...

Серьёзная дама, хоть и из простых.

Хозяйка города

Почему вице-мэр Анастасия Ракова — самый влиятельный человек в правительстве Москвы и как она управляет городом. Репортаж Таисии Бекбулатовой

 

PhotoXPress

41-летняя уроженка Ханты-Мансийска Анастасия Ракова работает в должности вице-мэра Москвы уже почти семь лет. Формально Ракова возглавляет аппарат мэра; в реальности — влияет почти на все политические процессы в городе и может вмешиваться в деятельность самых разных департаментов, иногда — в очень резкой форме. Именно Ракова занималась почти всеми аспектами московской программы реновации, в частности организовывала голосование за и против сноса домов. Спецкор «Медузы» Таисия Бекбулатова рассказывает, как Ракова, работающая вместе с Сергеем Собяниным с конца 1990-х, шла к своей нынешней должности — и как она на ней работает.

Рассказывают, что, едва устроившись на работу в правительство Москвы, 34-летняя Анастасия Ракова послала главного городского хозяйственника Петра Бирюкова на ***.

В сентябре 2010 года на федеральных телеканалах началась информационная кампания против мэра Москвы Юрия Лужкова, управлявшего российской столицей 18 лет, а вскоре президент Медведев подписал указ о досрочном прекращении его полномочий с унизительной формулировкой «в связи с утратой доверия». Расчистить место под нового человека во главе города должен был временно исполняющий обязанности мэра Владимир Ресин — как говорит один из его знакомых, позднее чиновник вспоминал, что «более веселого месяца в его жизни не было». Ресин избавился от наиболее нежелательных лужковских кадров (были уволены среди прочих префект Олег Митволь и вице-мэр Владимир Силкин), но на этом перестановки не закончились. Одним из первых людей, которых Сергей Собянин, ставший мэром в октябре, попросил освободить кабинет, оказался глава аппарата мэра Виктор Коробченко. На его месте Собянин хотел видеть Анастасию Ракову — человека, вместе с которым он к тому времени проработал почти без перерывов 13 лет.

Поначалу аппаратчики смеялись: «Убеленные сединами чиновники станут ходить на поклон к 34-летней дамочке», — однако быстро стало понятно, что теперь это нормальный порядок вещей. Новый вице-мэр сразу продемонстрировала, что не собирается ограничиваться техническими полномочиями главы аппарата. Эпизод с матерным обращением к Бирюкову, отвечающим за весь комплекс городского хозяйства, случился, по словам собеседника «Медузы», близкого к правительству Москвы, на третий день работы Раковой в новой должности. «Бирюков после прихода Собянина ходил униженно согнувшись», — вспоминает другой источник, работавший с чиновницей. Впрочем, вице-мэр по ЖКХ «на мат не обижается — он и сам кого хочешь может послать», уточняет бывший сотрудник мэрии.

Семь лет спустя влияние Раковой на жизнь города только усилилось: среди прочего она курировала реформу городских центров госуслуг, превратившихся в современные технологичные офисы; ее детищем называют проект «Активный гражданин» и Московский урбанистический форум; наконец, именно Ракова отвечает почти за всю информационную политику вокруг программы сноса домов и переселения их жителей. Как рассказывает человек, работающий в одной из структур московского правительства, Ракова «действует гораздо шире формальных полномочий», нередко вмешиваясь в зону ответственности других вице-мэров. «Причем она может влиять на их деятельность, а они на нее — нет», — добавляет бывший сотрудник московского правительства. Бывший высокопоставленный чиновник мэрии утверждает, что Ракова не просто «второй человек» в правительстве Москвы — по факту она «исполняет обязанности мэра».

«Собянин занимается тремя вещами: ловит сигналы от Путина, разруливает интересы больших людей (а в городе постоянно какие-то напряженные ситуации случаются) и проводит всякие встречи с москвичами — то в больницах, то еще где», — поясняет собеседник «Медузы», близкий к городским властям, добавляя, что коммуникация с населением дается Собянину «тяжко». Во всех остальных вопросах мэр полагается на Ракову.

Незаметная и незаменимая

«Грамотный юрист и хороший организатор», — так в июне 2005 года охарактеризовал 29-летнюю Ракову губернатор Тюменской области Сергей Собянин, представляя ее как новую начальницу своего аппарата.

Чиновники, сидевшие в зале, впрочем, к тому моменту уже хорошо знали о профессиональных качествах молодой коллеги. Сам губернатор познакомился с Раковой за несколько лет до этого — дочь полковника в отставке и выпускница юрфака Тюменского государственного университета (позже она получила там же второе образование по специальности «финансы и кредит») пришла работать в аппарат региональной думы в родном Ханты-Мансийске в 1998-м, когда бывший мэр Когалыма Собянин уже пятый год работал председателем местного парламента.

В местной думе Ракова показала быстрый карьерный рост, став сначала главным специалистом аппарата, а затем, в возрасте 24 лет, — начальником одного из управлений (оно проводило правовую экспертизу законопроектов). С этого момента ее профессиональная жизнь была неразрывно связана с Собяниным. В январе 2001-го чиновник после полугода на должности заместителя полпреда президента в Уральском федеральном округе пошел на губернаторские выборы в Тюмени — и Ракова, к тому времени работавшая в ханты-мансийском правительстве (Ханты-Мансийский автономный округ входит в состав Тюменской области), помогала ему с избирательной кампанией. Например, она успешно оформляла жалобы на агитацию конкурента — действующего губернатора области Леонида Рокецкого: в результате тюменский избирком нашел нарушения в публикации газеты «Тюменская правда сегодня» и признал незаконными уже размещенные в городе плакаты с лозунгами «Сохраним лучшее, продолжим начатое» и «Одна земля, одна судьба». Жалобы Рокецкого на злоупотребления со стороны штаба Собянина успеха не имели.

Сергей Собянин принимает присягу, вступая в должность губернатора Тюменской области, 26 января 2001 года

Алексей Щукин / ТАСС

Собянин оценил вклад Раковой в свою победу — вскоре после его вступления в должность она стала помощницей губернатора и вошла в состав областной избирательной комиссии, которой был отведен новый кабинет в здании администрации Тюменской области, а в последующие несколько лет постоянно двигалась вверх по карьерной лестнице. В 2004-м, будучи первым помощником губернатора и членом комиссии по работе над законопроектами, Ракова получила от областной думы грамоту «за большой вклад в развитие законодательства Тюменской области»; еще через год — стала главой губернаторского аппарата.

Люди, знавшие Ракову в Тюмени, говорят, что она всегда была «теневой фигурой» в правительстве; «на тусовки не ходила, с прессой не общалась, в пьянстве и бутиках замечена не была». «Она давала советы [Собянину], говорила что-то, но на первый план никогда не выходила, — вспоминает депутат Госдумы, бывший начальник департамента общественных связей „Лукойла“ Александр Василенко, который помнит, как Ракова „молодой девчонкой“ пришла в администрацию Тюменской области. — Она умелый организатор, не допускала расхлябанности, четко выстраивала работу. Незаметно организовывала все». Один из тюменских политиков отмечает, что Собянину нужны были «руки и ноги», и Ракова выполняла эту роль. «Он хорошо ее нашел, — добавляет человек, работавший с ними. — Собянин же любитель отдохнуть: на охоту, на рыбалку на несколько дней уехать».

По словам еще одного тюменского источника «Медузы», Ракова выполняла «технократичную» работу, главным образом представляя губернатора в Госдуме. «Она на внешний контур не отсвечивала, была непубличной персоной. Скандалов с ней не было. Все внимание было приковано к Семенычу [Собянину], он был единственным ньюсмейкером. А ее все запомнили как человека, который занимается документами, — вспоминает собеседник. — Она была сильна усидчивостью в прямом и переносном смысле, все время что-то читала. Трудоголик, очень много работала». Ракова следила за соответствием региональных норм федеральным законам, курировала пилотный проект монетизации льгот и реформу муниципальных образований — в рамках последней, по словам бывшего депутата тюменской городской думы Вадима Бондаря, Собянин избавился от людей предыдущего главы региона Рокецкого на местах, просто упразднив существовавшую в области поселенческую систему, предоставлявшую больше свободы местным властям.

«Она первоклассный профессиональный юрист, в этом я не сомневаюсь. Очень хорошо владеет правом», — говорит о Раковой член Совета Федерации Степан Киричук, до 2005 года работавший мэром Тюмени. По его словам, Ракова была «очень обязательной» и «одаренной»: чиновница всегда «решала проблему», если понимала, как это сделать, и отказывала в помощи, если решение лежало «не в юридической плоскости».

К концу губернаторского срока тюменская пресса характеризовала Ракову как одного из «незаменимых для Сергея Семеновича Собянина профессионалов» и называла ее «душой» тюменской власти, без которой руководство области не может решить многие вопросы. Как сообщали СМИ, Ракова помогала своему шефу и в коммуникации с федеральными властями — в частности, в совместной рабочей группе правительства; отмечалось, что часть бумаг губернатор подписывает после согласования со своей помощницей.

Впоследствии Ракова оказалась единственным человеком, которого Собянин забирал с собой во все органы власти, куда переходил сам.

Человек из президентской сотни

18 ноября 2005 года газета «Вечерняя Тюмень» вышла с огромным портретом Анастасии Раковой на первой полосе и подписью «Присягайте». За несколько дней до этого Владимир Путин объявил, что Сергей Собянин сменит Дмитрия Медведева на посту главы администрации президента (АП) в Москве. Ракова многим казалась очевидной кандидатурой на пост нового тюменского губернатора — она была полностью погружена в региональную повестку и к тому же считалась человеком, которому Собянин доверял больше всего.

Первая полоса «Вечерней Тюмени» от 18 ноября 2005 года

Однако Собянин не собирался оставлять помощницу в Сибири. В январе 2006 года Анастасия Ракова вслед за начальником переехала в Москву — так же, как за пять лет до этого в Тюмень, — и была назначена заместительницей главы секретариата главы АП. Когда спустя три месяца Собянин возглавил комиссию по государственному управлению при президенте, Ракова стала ее ответственным секретарем. «Карьерой она обязана Собянину, — констатирует бывший высокопоставленный сотрудник АП. — Она предана ему, довольно умна, организованна. Неплохой менеджер, последовательна, напориста. При этом политику и пиар ощущает не очень, регулярно наступает на политические и пиар-грабли и затаскивает на них своего начальника — естественно, без умысла». Собеседник «Медузы» отмечает, что «коллеги Ракову не очень любят — за временами чрезмерную жесткость, но уважают — как сильную личность и хорошего менеджера».

Когда в 2008-м президентом России стал Дмитрий Медведев, Путин забрал Собянина с собой в Белый дом, назначив его на пост вице-премьера и главы аппарата правительства. Ракова, в свою очередь, тоже получила работу в правительстве — но на сей раз более самостоятельную: она стала статс-секретарем и заместителем главы Минрегиона Дмитрия Козака, а вскоре вступила в «Единую Россию», получив партбилет лично от секретаря президиума партийного генсовета Вячеслава Володина. «Я никогда не представлял ее как самостоятельную фигуру, — говорит бывший депутат тюменской думы Виктор Бондарь. — К Козаку ее Собянин временно отправил, потому что не мог сразу взять с собой». «На самостоятельного политика она не тянет и к этому, кажется, не стремится, — отмечает бывший высокопоставленный федеральный чиновник. — Она хороший и надежный зам по оргработе».

Самостоятельная карьера Раковой продлилась чуть больше года. За это время ее прочили на место полпреда президента в Госдуме — вместо погибшего во время охоты на архаров с вертолета на Алтае Александра Косопкина (в итоге его кресло занял Гарри Минх), а также включили в «первую сотню» президентского кадрового резерва, любимого детища Дмитрия Медведева (предполагалось, что члены списка заслуживают карьерного роста). Ракова стала первым «резервистом», получившим повышение после публикации списка, — в феврале 2009-го ее (вместо все того же Минха) назначили директором правового департамента правительства, без визы которого правительство не могло выпустить ни одной бумаги. Уже в октябре она вернулась к Собянину, став его замом в аппарате правительства, — и как только того поставили во главе Москвы, перешла на должность вице-мэра, возглавляющего аппарат городского правительства.

Серсея Ланнистер с Тверской

О том, что Ракова — эффективный чиновник, умеющий добиваться результата от подчиненных, говорят не только люди, знавшие ее в Тюмени, но и те, кто сталкивается с ней в должности московского вице-мэра. «Она человек, который во всем хочет разобраться сам, это бросается в глаза. Вот она сидит, слушает-слушает, как только она поняла, о чем ты говоришь, сразу — все, давайте дальше. Очень быстро принимает решения, темп дичайший. Если на задачу отведено пять дней, через три вопрос — ну как, где результат? — рассказывает бывший замглавы департамента территориальных органов исполнительной власти Дмитрий Гусев. — Она контролирует все. Меня можно было разбудить ночью, и я сразу бы рассказал, что у меня где и как работает». По словам Гусева, Ракова «очень хорошо управленчески образованна»: «Не знаю, может, на тренинги ходит. У нас очень мало людей, которые обладают таким высоким управленческим уровнем».

При этом стиль работы у Раковой жесткий — об этом говорят все, кто сталкивался с чиновницей. «Когда управы ей говорили, что нет возможности и средств что-то сделать, она отвечала: сейчас мы пришлем к вам контрольно-ревизионное управление, возможно, они смогут чем-нибудь помочь. Те сразу — нет, знаете, дайте день, думаем, мы найдем средства», — рассказывает «Медузе» бывший сотрудник мэрии. Он отмечает, что при первом знакомстве Ракова производит положительное впечатление, кажется «доброй и открытой», к тому же «вроде какая-то девка сидит, а во всем сечет и разбирается» — однако когда начинается реальная работа, разговор немедленно становится резче.

Другой бывший сотрудник мэрии описывает методы Раковой так: «эффективность в достижении целей и авторитарность как инструмент». «Есть ее мнение — и неправильное, никаких других мнений не существует. Совещания проводит в грубой манере», — добавляет собеседник «Медузы». По его словам, именно из-за этого у чиновницы «перманентный конфликт» с вице-мэрами Петром Бирюковым, отвечающим за городское хозяйство, и Маратом Хуснуллиным, курирующим стройкомплекс (именно с конфликтом с Раковой в 2013 году связывали уход из московского правительства вице-мэра Андрея Шаронова). «Взрослым богатым мужикам не нравится, когда с ними в такой манере обращаются. Думаю, после президентских выборов [2018 года] она попытается их сменить на своих людей», — предполагает собеседник. «Бирюков — ее главный враг. И аппаратный, и личный. Собянин уйдет, а Бирюков останется», — уверен, в свою очередь, источник «Медузы», близкий к мэрии. Другие бывшие сотрудники правительства считают, что для Собянина выгодна «равновесная система», в которой разные его заместители соперничают друг с другом.

Анастасия Ракова и вице-мэр Андрей Шаронов перед совместным заседанием правительств Москвы и Московской области в Красногорске, 26 октября 2012 года

Дмитрий Духанин / «Коммерсантъ»

Неласкова Ракова и с подчиненными: как рассказывает собеседник в одном из столичных округов, вице-мэр «выстроила префектов», раньше имевших куда больше политического влияния, и «орет на них матом». «Ее метод — наорать, держать под контролем. С членами правительства она относительно нормально разговаривает, а префекта может и выгнать из кабинета. В 2013 году [когда выбирали мэра Москвы] от нее префекты выскакивали в слезах, — рассказывает один из московских чиновников. — Может унизить, на личности перейти, подковырнуть. Без злости, это просто метод работы — человек получает сигнал и бежит исполнять. Может сегодня надавать люлей, а завтра поставить в пример». Он подчеркивает, что такая система управления «работает», но «очень многие стараются минимизировать общение [с начальницей] — тяжело все время чувствовать себя идиотом». На совещаниях Ракова «сначала дает слово всем, слушает советы», но «может потом все равно сделать по-своему». «И если ее решение не сработает, то люлей огребешь все равно ты, потому что плохо предупреждал, — рассказывает собеседник. — Обязательно должен быть виноватый».

«Это командный стиль — тем, кто им не равен, они не улыбаются, — объясняет собеседник „Медузы“ в „Единой России“. — Собянин не улыбается почти никогда». Другой партиец отмечает, что Ракова «резка в манере общения». «И матерком может. У нее агрессивный тип речи, уместный для людей, которые привыкли выгрызать свое место зубами», — считает он. При этом вице-мэр «ясно принимает решения и берет на себя ответственность, не перекладывая ее на других, — отмечает собеседник. — Все московские чиновники под ней, включая депутатов Мосгордумы. Ориентируются на нее, смотрят ей в рот. Мама, как говорят в префектурах. Хозяйка города».

Жесткий стиль работы Раковой сочетается с трудоголизмом. Ее подчиненные, по словам одного из сотрудников в московском правительстве, соревнуются в том, «кто кого пересидит» на службе. «Весь аппарат сейчас начинает работу в восемь [утра]. Основное звено уходит часов в пять-шесть [вечера], а топы остаются до ночи, до двух — это нормально», — отмечает собеседник в московском правительстве. После прихода Раковой Тверская, 13, очень помолодела, добавляет он: в мэрии появилось много студентов и практикантов из МГУУ. «У нее окружение в основном [работает в стиле] принеси-подай, — поясняет один из московских политиков. — „Мы передадим Анастасии Владимировне“, „Анастасия Владимировна сказала нет“».

По словам бывшего сотрудника мэрии, Ракова стремится продвигать на различные позиции удобных ей людей (например, работавший с ней в тюменском избиркоме Евгений Стружак теперь возглавляет московский департамент территориальных органов исполнительной власти), но полноценной собственной команды у нее нет. В окружении Раковой говорят, что людей вице-мэру просто неоткуда взять. «Она управляет, но не своими людьми, потому нервная. Команды у нее нет и не будет, потому что она всегда рядом [с мэром], а команда может быть только у крупного политика», — добавляет собеседник в «Единой России». Впрочем, бывший сотрудник мэрии указывает, что и у самого Собянина в мэрии «из команды одна Ракова». Еще один бывший чиновник резюмирует: «У них нет своих. Они очень одинокие люди».

Преданность Раковой работе проявляется и в ее частной жизни. Осенью 2016 года в городе активно распространялась информация, что Ракова уйдет в декрет и уже не выйдет на работу в мэрию. «Когда она была беременная, сидела [на работе] до последнего, — рассказывает один из собеседников „Медузы“ в мэрии. — Как-то зашел к ней, а у нее огромный живот. Боялся, что родит». В результате, несмотря на публикации о возможной отставке чиновницы, уже через неделю после родов Ракова приступила к работе. А через некоторое время сотрудники мэрии начали пересказывать друг другу историю о том, как однажды в воскресенье она пришла оформлять для ребенка документы в многофункциональный центр в Хамовники.

«Она посидела, говорит: прошло 15 минут, вы должны кофе налить. Те — „Че? Нету кофе“, — рассказывает один из собеседников. — Потом девушка приняла у нее документы, но сказала, что не хватает еще одной справки. Ракова ответила просто: вам надо, вы и запрашивайте эту справку. Дошло до того, что она потребовала начальника, но оказалось, что начальника нет и будет он только в понедельник, причем с утра его не бывает — „но потом он подойдет“. Тут уж Анастасия Владимировна набрала номер начальника МФЦ [многофункционального центра], тот, естественно, примчался весь в мыле. Устроила им полноценную взбучку, кричала: „Я вам, тварям, говорила, как работать, а вы издеваетесь над людьми“». После этого на Тверской, 13, начала гулять шутка: надо предупредить главу московского департамента здравоохранения Алексея Хрипуна — а то Ракова неожиданно придет в поликлинику, и чиновнику будет светить увольнение.

Про жизнь Раковой за пределами госслужбы почти ничего не известно. Она никогда не рассказывает о своей семье; известно, что у нее двое детей; знакомые говорят, что вице-мэр замужем, но в ее декларациях супруг не фигурирует. Она не дает интервью (на запрос «Медузы» Ракова не ответила). Ее коллеги фактически ничего не знают о том, как вице-мэр проводит свободное время: по словам одного из ее знакомых, в выходные она ходит в косухе и джинсах и «выглядит так лучше, чем в официальной одежде», но такой ее видел мало кто из сотрудников — с ними она говорит исключительно о работе.

Собеседник «Медузы» в «Единой России» говорит об Анастасии Раковой так: «Ну, она такая. Серсея Ланнистер».

Политик с карт-бланшем

Анастасия Ракова — главный человек, отвечающий за внутреннюю политику в Москве. Как рассказывает один из собеседников «Медузы», когда Собянин только формировал свою команду, вице-мэр Александр Горбенко пытался подтянуть под себя политические полномочия, но Ракова не дала ему это сделать, сохранив исключительные права на сферу выборов. Горбенко при этом, по его словам, остался в правительстве, так как он представляет собой «фигуру согласия с [первым заместителем главы АП Алексеем] Громовым» и уволить его нельзя.

При этом, по словам источников «Медузы», у Раковой нет специальных выборных технологий: вице-мэр стремится выстраивать структуры, которые можно использовать постоянно — вроде системы «общественных советников» (они должны были помогать гражданам взаимодействовать с городской властью, а в итоге, как заявляла оппозиция, помогали провластным кандидатам избираться в Мосгордуму). «У нее есть свое представление, как делается политический менеджмент, и она считает, что людей не очень-то нужно спрашивать, как должны приниматься политические решения. И даже если кто-то там чем-то недоволен — неважно, — рассказывает один из собеседников „Медузы“ в „Единой России“ про работу вице-мэра на выборах. — Даже тогда, когда ее стратегия не поддается никакой критике здравого смысла и все против ее решения, она может включить лоббистский ресурс начальника и сказать: делай вот так, меня не волнует».

Мнения об эффективности Раковой как «политического» вице-мэра расходятся. «Она схватывает ткань политики, у нее есть политическая интуиция. Она умеет корректировать ошибки, — перечисляет представитель „Единой России“ достоинства чиновницы. — При этом она тактик, а не стратег. Не думает на перспективу». Методы мэрии во внутренней политике также вызывают вопросы. «Когда они завесили весь город наружкой „Для жизни, для людей“ под брендом избирательной комиссии Москвы, а потом [похожую до степени смешения рекламу] повесила „Единая Россия“, им пытались объяснить: ребята, это Москва, здесь нельзя, чтобы уши торчали вот так. Такое нормально в Кемерово, — вспоминает собеседник в „Единой России“. — Но у них позиция „мы не будем с вами ничего обсуждать“, они не обращают внимания на людей, если это хотя бы не министры».

Источники «Медузы» в «Единой России» указывают: московское отделение подчиняется не руководству партии, а мэрии. «Имея карт-бланш от [Раковой и Собянина], городской исполком может плевать на ЦИК [центральный исполком партии], — говорит один из единороссов. — Это постоянный локальный конфликт». Другой представитель партии утверждает, что в декабре 2011 года Ракова сыграла большую роль в том, каким был объявленный официальный результат «Единой России» на думских выборах по Москве. «Ни фокус-группы, ни закрытые исследования и близко не показывали 46%. Было 30–35% по экзитполам, — поясняет он. — А [обнародовано] было 46. А потом началось протестное движение». Другой собеседник, работавший с московскими властями, рассказывает, что на выборах мэра в 2013 году (когда чуть не случился второй тур с участием Собянина и оппозиционного политика Алексея Навального) в день голосования мэрия пыталась исправить ситуацию жесткой мобилизацией, когда стало понятно, что «что-то пошло не так» и результаты голосования не сходятся с предвыборными социологическими данными, но «не успела привести людей». В префектурах в тот день, по его словам, готовились «рисовать» необходимую цифру, однако такой команды не последовало.

Один из плакатов на митинге сторонников кандидата в мэры Москвы Алексея Навального на Болотной площади. Митинг состоялся 9 сентября 2013 года, на следующий день после выборов, в которых победил Собянин

Александр Щербак / «Коммерсантъ»

Именно с «проблемными» выборами 2013 года связывали то, что во время последней думской кампании администрация президента особенно следила за выборами в Москве: мэрии пришлось отвечать за победу ряда кандидатов-одномандатников, с которыми у руководства города сложились не лучшие отношения. Самый яркий пример — сопредседатель московского штаба Общероссийского народного фронта Вячеслав Лысаков, который долго вел борьбу против московских властей и жаловался на их действия в администрацию президента и Генпрокуратуру: в итоге именно мэрии пришлось озаботиться тем, чтобы он прошел в Госдуму. Зато городские власти пролоббировали от себя в парламент Ирину Белых, считающуюся подругой Раковой.

По словам собеседников «Медузы», с новым главой внутриполитического блока АП Сергеем Кириенко отношения у Раковой не самые теплые: как утверждает источник в «Единой России», это связано с тем, что руководство мэрии в оперативном режиме «вмешивается в дела других регионов» (к примеру, Пермский край и Свердловская область считаются традиционной зоной влияния Сергея Собянина). Собеседник «Медузы», близкий к АП, добавляет, что управление внутренней политики и Ракова «делают вид, что все у них хорошо, но друг друга не уважают». В мэрии добавляют, что Собянин на Старой площади появляется нечасто — в отличие от Лужкова, который ездил туда регулярно.

Как говорят собеседники «Медузы», есть вещи, которыми Ракова не занимается: например, не вмешивается в уличную политику, не имеет дела с предвыборными бюджетами и не лоббирует интересы бизнеса. «Финансовая нечистоплотность — это не для нее, не по ее части, — утверждает источник в „Единой России“. — Зачем ей? Бриллианты она не носит такие, какие есть у Валентины Ивановны [Матвиенко]. Ресин вон носил часы за миллион долларов, будучи вице-мэром». «Возможно, было условие — ни во что руками не лезешь, чтобы нельзя было ей предъявить ничего», — предполагает ее знакомый, подтверждая, что Анастасия Ракова на выборах «сама деньгами не занималась и ни с кем их не обсуждала». Фонд борьбы с коррупцией Алексея Навального при этом указывал, что Ракова появляется на публике с дорогими украшениями — например, с колье стоимостью более 1,3 миллиона рублей или в подвеске за 2,5 миллиона.

Абсолютная лояльность

Подобно самому Собянину, Ракова не слишком любит медийную активность — потому затеи мэрии часто наносят удар по имиджу властей. «Собянин из тех глав, которые считают, что пиар им не нужен, — вот, я же построил то-то и то-то, что еще надо. В крайнем случае схожу в телевизор. Это такой тип мышления. Ракова тоже антипиаровский человек, она чисто управленец. А Лужков, например, сам был пиарщиком», — поясняет бывший сотрудник мэрии. Другой бывший чиновник уверен, что причина имиджевых провалов в том, что «[руководство Москвы] не чувствует город, не любит Москву, не интересуется общественным мнением». При этом мэрия тратит сотни миллионов рублей на социологические исследования и политконсалтинг. Собеседник, близкий к городским властям, рассказывает, что Ракова сама следит за публикациями про мэрию, читает соцсети и смотрит сетевое телевидение «Вечерней Москвы».

У Раковой есть несколько любимых проектов, реализованных правительством Собянина: это все та же реформа многофункциональных центров, которую глава Московского фонда развития местного самоуправления Александр Закондырин называет «личным проектом» вице-мэра, Московский урбанистический форум, порталы «Наш город» и «Активный гражданин». Последнему посвящены многие публичные выступления Раковой — при этом сайт не раз ловили на подозрительных процедурах: в частности, город неоднократно подписывал документы с будущими победителями голосований на «Активном гражданине» еще до того, как были подведены их итоги (а иногда — и до того, как голосования были запущены); сама Ракова называла такие случаи «сбоями» в работе системы.

Активно участвует вице-мэр и в так называемой программе реновации. По словам собеседников «Медузы», идея масштабного сноса пятиэтажек принадлежала не Раковой (мэрия изначально ссылалась на нецелесообразность ремонта многих домов), — однако именно вице-мэр и ее подчиненные организовывали информационную поддержку программы и, в частности, историю с голосованием жителей домов за или против сноса. Согласно служебному протоколу совещания штаба по реновации (есть в распоряжении «Медузы»), Ракова значится ответственной и за предварительные опросы жителей домов, и за разработку правовых актов, связанных с реновацией, и за организацию голосования, и за коммуникацию с москвичами относительно программы. Некоторые полномочия Ракова делит с Маратом Хуснуллиным — именно он отвечал за подготовку предварительного списка адресов для сноса, в который, как указано в протоколе, старались включать «бесконфликтные» дома.

После объявления о проведении программы совещания по ней проходили в мэрии практически каждый день, но с информационной точки зрения «реновация» вовремя подготовлена не была. Это признают собеседники в московском правительстве: «Апрель — май — это был косяк на косяке». «Не дрюкнули вовремя управы и префектуры, чтобы они изучили обстановку. Не было подготовки — хотя бы полгода. Информационной концепции не было. Из разряда „мы проснулись и решили — займемся чем-то новым“», — говорит один из сотрудников, объясняя общественное возмущение против программы сноса. «Была бы политическая чуйка — она бы в качестве главного менеджера правительства Москвы немного тормознула проект, грамотно его доработала и упаковала, а потом продвигала», — говорит бывший высокопоставленный федеральный чиновник.

Есть ли у Раковой отдельное политическое будущее, неясно. В окружении чиновника говорят, что ей несколько раз предлагали губернаторский пост в одном из регионов — например, в Ханты-Мансийском автономном округе, — но провести это решение не удавалось. «Ракова глубоко не дура, впечатление, что она обязана своим карьерным продвижением только Собянину, неверно, — отмечает собеседник в „Единой России“. — Она могла бы, если бы хотела, быть самостоятельным политиком, но она неглупа и понимает, что ее снесут». По мнению Александра Закондырина, Ракова «производит впечатление человека современного и прагматичного, представляющего, как ей кажется, интересы миддл-класса, который много работает и зарабатывает, не интересуется политикой и хочет жить по-европейски» (при этом, как говорят знакомые вице-мэра, на иностранных языках, например, она не говорит).

Анастасия Ракова и Сергей Собянин встречаются с представителями кадрового резерва мэрии, 10 декабря 2012 года

Денис Вышинский / «Коммерсантъ»

Главным качеством Раковой знающие ее люди называют «абсолютную лояльность». «Собянину есть за что ценить Ракову. Она защитник его интересов, единственный человек, которому он может доверять», — говорит человек, работавший с вице-мэром. Мэр отвечает помощнице тем, что опирается в решениях именно на ее мнение. «Она понимает, что она последняя останется в кабинете у начальника и убедит его в том, что она права. И если надо, зайдет еще после того, как к нему кто-то зашел. Это просто уровень доверия и степень близости к субъекту принятия решения — из принципа „все равно последнее слово будет за мной“, неважно, права она или нет», — говорит собеседник «Медузы» в «Единой России». Другой единоросс добавляет, что у Раковой «компетенция выше», чем у ее начальника. «Она фактически самостоятельна, он содержательно не особо может ей возражать, — уверен он. — Поскольку она рядом с ним, она стремится, чтобы он занимал все больше веса, толкает его вверх. Для нее будет трагедией, если он уйдет в отставку. Но ему надо уходить, у него и так уже небольшая поддержка, он с трудом выиграет выборы».

Впрочем, многие в мэрии и за ее пределами уверены, что Сергей Собянин и его заместительница и сами не очень хотят управлять Москвой еще один срок: «У них нет задачи быть здесь долго, нравиться москвичам». Они предпочли бы работу в правительстве.

Таисия Бекбулатова, Москва

И правильно. Ибо нехер Надо был на мове размовляться. Тогда бы не оштрафовали. Он мову разумиет?

Share to Facebook1.2KShare to Vkontakte27Share to TwitterShare to Google+Share to Odnoklassniki
Центр государственного языка Латвии принял решение оштрафовать мэра Риги Нила Ушакова за использование русского языка в записях Рижской думы в социальных сетях Facebook, Twitter и Instagram.

Еврей еврею друг, товарищ и враг? (Ещё Продолжение).

Евреи на службе у нацистов часть 3





Отношение к единоверцам

В гетто еврейских полицейских побаивались наряду с немцами и даже больше. Еврейские полицейские, знающие, что могут быть запросто расстреляны немцами, пытались перед ними выслужиться, подражали им и нещадно избивали своих единоплеменников, иной раз до смерти.


Большинство из этих людей, в прошлом образованных, избрали путь выживания путём самого тесного сотрудничества с нацистами. Полиция, как и члены «юденрата» приняли "рациональную" позицию, мол, когда все нетрудоспособные сдохнут, тогда останутся рабочие и они – еврейская власть. Поэтому ждать помощи неработающего на нацистов еврею у полицейского было бессмысленно: смерть больного, старика, малого ребёнка была жизнью таких приспособленцев - сыновей еврейского народа.

Хотя известны факты единичного участия полицейских в движении сопротивления в Рижском гетто. Некоторые бывшие полицаи участвовали в бунте в Варшавском гетто, хотя большинство их занималось его подавлением.
Полиция и агенты-евреи, служащие немцам, выдавали немцам еврейских бандитов. Весной-летом 1942 года в варшавском гетто начались первые аресты и убийства по спискам, подготовленным ими. Доходило до абсурда. Например, немец по происхождению, адвокат Бенедиктович, презревший привилегию записаться в фольксдойчи, собирал для евреев деньги, помогал выбраться из гетто. По доносу еврея — агента гестапо он был арестован и просидел девять месяцев в тюрьме!


Время от времени еврейские полицейские принимали участие в расстрелах. 27 октября 1942 года 7 членов еврейской полиции под руководством начальника Вильнюсского гетто С. Деслера в Ошмянах (Белоруссия) участвовали в массовом убийстве 406 белорусов.

Исследователь Аарон Вайс дал такую оценку деятельности еврейской полиции:
«Обратимся к общей оценке отношений «юденрата» и полиции и попробуем проанализировать образ действий этих двух организаций... Из собранных данных можно сделать важный вывод: в 86 из 100 общин Генерал-губернаторства (т.е. в Польше – прим. автора статьи) мы обнаруживаем заметную координацию действий еврейской полиции с немцами в разные периоды и при исполнении разнообразных акций, в том числе в сборе людей во время так называемых «массовых акций».

Убей соседа, чтобы выжить самому…

Гитлеровцы уже давно отмечали, что Варшавское гетто превращается в «гнездо разложения и бунта», однако в конце концов у Гиммлера лопнуло терпение и он распорядился приступить к частичному переселению его обитателей в трудовые лагеря Люблинского дистрикта. Понимая, что депортация вызовет большие трудности, немцы на первых порах прибегли к разного рода увещеваниям. Еврейские фабриканты во главе с Теббенсом пытались уговорить евреев поехать добровольно. Восемь мастеров-евреев, специально привезенных из Люблина, расхваливали условия, ожидавшие там переселенцев. Им вторила еврейская администрация фабрик.
Юденрат и полиция приняли активное участие в отправке людей в трудовые лагеря. Юденрат должен был ежедневно готовить к отправке по 6000 человек, не считая 100 человек из еврейской полиции - для охраны переселенцев перед их посадкой в вагоны.

Две тысячи еврейских полицейских с ажиотажем стали выполнять приказы немцев. Полицейские вначале отправляли нищих, потом инвалидов, стариков, беженцев, беспризорных детей, а богатых оставляли.

Юденрат призвал население гетто помочь еврейской полиции отправить установленное число людей, так как это спасет от репрессий остальных. Было предложено создать группы добровольцев для помощи полиции в деле выселения. Еврейская полиция пообещала выдать добровольно явившимся на сборный пункт по три килограмма хлеба и по килограмму мармелада. Еврейский народ потянулся – во-первых, за награду, во-вторых, выдав кого-то, доброволец отводил смерть от себя самого! Награду вскоре пришлось даже уменьшить от наплыва добровольцев.
Выселение сопровождалось страшными побоями евреев еврейскими же полицейскими и добровольцами. До 75 % выселяемых отправлялись в трудовые лагеря. Вскоре начался новый этап переселения - по мере уменьшения населения гетто и распространению слухов о суровых условиях в трудовых лагерях (некоторые евреи сбежали и возвратились в гетто обратно) теперь требовалось силой вытаскивать евреев, которые не работали на нацистских предприятиях. Схема была проста - рано утром еврейская полиция блокировала ворота дома и затем выгоняла всех жильцов во двор, где они, выстроившись в шеренгу, ожидали проверки документов. Тех, кто не мог представить справку о работе на немецком заводе или в юденрате, грузили на повозки. Жен и детей, работающих на немцев не трогали, но родителей и прочих родственников не щадили.

Усердие еврейских полицейских и их пособников было отмечено немцами. Так, коменданта умшлагплаца (сборного пункта рядом с ж/д станцией, откуда должны были отправлять евреев) Шмерлинга сами немцы за жестокость прозвали «еврейским палачом». Имущество полицейские всё же грабили… Прочёсывание кварталов, когда еврейские полицейские оставались одни, помогала им сильно нажиться – за взятки полицейские отпускали задержанных.

Акция по выселению начала сворачиваться. Было вывезено около 300 тыс. человек. В гетто оставались только нужные рабочие. Т.к. членов юденрата и полиции не выселяли, вскоре немцы обнаружили, что, то их процентное соотношение непомерно выросло. Взялись и за них…

Сначала стали выселять некоторых ненужных членов юденрата, в чём им истово помогала еврейская полиция. В заключение акции немцы 21 сентября окружили дома еврейской полиции на Островской и Волынской улицах и отправили в трудовые лагеря большую часть полицейских вместе с женами и детьми. В услугах этих людей они больше не нуждались, их было слишком много. Не попавшие под сокращение полицейские во главе со своими начальниками изо всех сил помогали немцам и в этом деле, пытались казаться нужными, избивали своих бывших сослуживцев.

Юденрат и еврейская полиция Львова

Во Львове, как и в других оккупированных городах со значительным количеством жителей-евреев, также был создан юденрат - еврейский совет старейшин. Обычно руководство юденратами доверялось не столько старейшинам, сколько богачам и самым авторитетным сионистским деятелям. Львовский юденрат некоторое время возглавлял один из руководителей сионистских организаций Западной Украины, Адольф Ротфельд, занимавший посты вице-президента краевого совета сионистских обществ и члена секретариата основанного в Лондоне фонда "Керен Гаесод", занимавшегося непрерывным выколачиванием денег на мероприятия по фактической колонизации Палестины.

Важнейшим ответвлением львовского юденрата стала "служба порядка" - еврейская полиция "дистрикта Галиция". Форменные фуражки семисот с лишним полицейских были увенчаны шестиконечной звездой с буквами "ЮОЛ", что означало "Юдише орднунг Лемберг" - "еврейский порядок Львова". Безотчетно распоряжаясь подведомственной им тюрьмой для евреев и стараясь любой ценой выслужиться перед начальниками зондеркоманд, сионистские полицаи с помощью массивных резиновых палок наводили угодный оккупантам "порядок" среди еврейского населения Львова.

Еврейская служба порядка рекрутировалась из сионистских выучеников - скаутов, бывших членов организации "Гашомер гацаир", той самой, которая поставляла кадры для террористических банд, уничтожавших арабское население Палестины.

Преобладание молодежи в сионистской полиции подтверждают дневники узников львовских нацистских лагерей. "Еврейская полиция, - писала местная жительница Ада Кеслер, - это здоровенные парни из спортивных клубов".
Эти парни, закалившиеся в "маккабистских" спортивных клубах "Молодые стражи Сиона" (именно так расшифровывается название "Гашомер гацаир"), помогали надзирателям нацистских лагерей проводить ежедневные аппели - многочасовые строевые занятия, превращенные, по существу, в массовые истязания и даже убийства узников. Эти парни стремились укоренить среди обреченных евреев веру в то, что узникам лагерей следует-де усердно трудиться и "совершенствоваться", после чего их отправят в некое еврейское государство.


Долгое время евреи во Львове с негодованием вспоминали имя Макса Голигера, питомца сионистского скаутского отряда, ученика школы древнееврейского языка. Человеконенавистнические поступки сходили с рук Максу Голигеру еще в этой школе. И с первых же дней создания львовского гетто он поспешил войти в строй юденратских полицаев. Изощренной жестокостью Голигер быстро перещеголял всех надевших полицейскую форму молодых сионистов, гордо именовавших себя по-древнееврейски ахвами и хошахорами - братьями и скаутами.

"Владелец жизни и смерти своих соплеменников" получил у оккупантов повышение за свои заслуги. Став агентом уже не еврейской, а немецкой полиции безопасности и обосновавшись в личном кабинете, Голигер, по словам Ады Кеслер, "выдавал старых знакомых, а знал тут всех, которые для спасения жизни пытались выдать себя заарийцев и не носили повязок... И наконец, Голигером пугали детей!"

Еврейский Совет Беларуси и гетто Минска

Приказ полевого коменданта "Об образовании еврейского жилого района в г.Минске" (гетто) появился уже 19 июля 1941 г.. К 1 августа 1941 г. вся его территория было ограждена. В сентябре там уже находилось около 55 тыс. человек.


Для урегулирования еврейского вопроса во всех городах Беларуси были назначены уполномоченные представители еврейского Совета (2-10 чел.). По решению оккупационных властей этот совет должен был отвечать за поведение еврейского населения и выполнение им всех распоряжений германского командования. Именно Совет обеспечивал регистрацию еврейского населения и подбор людей от 15 до 35 лет в рабочие группы. Еврейский Совет подчинялся временным городским комиссарам, подобранным опергруппой из числа белорусов. В начале июля 1941 г. в Минске председателем еврейского комитета стал Илья Мушкин. При комитете были созданы отделы труда, снабжения, опеки, а также паспортный, пожарный отделы. Основными функциями созданной в гетто еврейской полиции являлись: охрана улиц, входов и выходов, изъятие вещей, организация облав для отправки на работу, помощь немцам и литовцам во время проверки документов (облав) у жителей гетто.


Организационный период создания вспомогательных органов в гетто продолжался с июля по декабрь 1941 г. Так, в Бресте место для проживания еврейского населения было определено 15 декабря 1941 г. К 26 января действовал юденрат в составе 12 человек (председатель – Х.Розенберг). Однако, в некоторых случаях, если евреев было небольшое количество, назначался только староста (как например, в Чашниках, м. Яновичи, Витебской области), или вообще никто не назначался (Сенно). Особая роль в укреплении гетто отводилась внутреннему самоуправлению.
После организации гетто еврейские кварталы превратились в зону повышенной эпидемиологической опасности. Эпидемии тифа и дизентерии были отмечены в Слониме, Новогрудке, Бресте, Белостоке, Гродно, Пружанах и др. Наиболее частыми причинами смерти среди еврейского населения на протяжении двух лет (1942-43) был отнюдь не "холокост", а инфекционные заболевания, распространению которых способствовали истощение из-за систематического недоедания, перенаселенность и некоторые иудейские традиции. Так в Минском гетто осенью 1942 г. свирепствовал тиф.

Оккупационные власти зафиксировали на территории Беларуси 22 различных инфекционных заболевания. Для борьбы с ними привлекались и еврейские специалисты-медики и фармацевты. В Западной Беларуси медики еврейского происхождения составляли большую часть всех медицинских кадров (в Бресте - 80-90%, в Пинске - 74,7%, в Барановичском районе - более 65%, в Слонимском округе - 63%). При этом для еврейских пациентов и медиков существовали специальные медучреждения. При организации Минского гетто были созданы две больницы, которые обслуживались евреями. Был в Минском гетто также Дом инвалидов и престарелых для нескольких сот человек.

Ситуация в других гетто

Схожая ситуация была в других гетто – везде было отмечено активное сотрудничество евреев с нацистами. Редкие члены юденрата и полицейские помогали простым евреям.

В гетто Жмеринки (Винницкая область) глава «юденрата», Адольф Гершман, смог обеспечить спокойную жизнь и сравнительно сносное существование более 8000 узников. Его гетто находилось на румынской зоне. Гершман по требованию немцев спокойно выдал 286 «чужих» евреев, бежавших в Жмеринку из немецкой зоны оккупации.


В Каунасском гетто население к полиции относилось неплохо, впрочем, как и полиция к населению.

Под контролем нацистов действовало около 1000 юденратов, но лишь представители двух юденратов, в Минском и Лахва гетто, активно поддерживали связь с движением сопротивления. В остальных случаях, юденрат активно сотрудничал с нацистами. Подпольщиков, принявших путь партизанской борьбы и вообще всякого противодействия нацистам, юденрат выдавал безжалостно. Еврейская администрация везде считала, что только честное выполнение всех приказов немцев спасёт большинство евреев. Кстати, такая позиция в Варшаве раздражала поляков-подпольщиков, считавших евреев неполноценными людьми с рабским характером.

Известны факты участия еврейской полиции Рижского гетто в движении сопротивления. Во всяком случае, так посчитали немцы – они расстреляли 82 еврейских полицейских за то, что под их носом 11 евреев захватили грузовик и сделали попытку с оружием вырваться из гетто.

Курьезы.

В 1939 году во многих газетах вермахта появилась фотография с подписью "образцовый арийский солдат". Моделью для нее послужил еврей Вернер Гольдберг. Когда в геббельсовском ведомстве спохватились, то было уже поздно: "образцовый немецкий солдат" красовался на стенах многих немецких домов. Герр Гольдберг, между прочим, вполне благополучно пережил нацизм, стал журналистом в ФРГ и в течение двадцати лет был сенатором Западного Берлина.

Без участия евреев не смогло обойтись даже самое антиеврейское издание Третьего Рейха - журнал Юлиуса Штрейхера "Дер Штюрмер" (Штурмовик). Там подвизался польский еврей Ионас Волк, который подписывал свои статьи псевдонимом "Гейнц Бранд". Волк специализировался на преступлениях евреев против гоев в средние века: отравления колодцев, ритуальные убийства, осквернение христианских святынь и другие леденящие душу исторические факты и события. Волк полностью составил один из номеров "Дер Штюрмера", посвященный ритуальному убийству евреями христианских младенцев.

Заключение

Все перечисленное выше является лишь верхушкой айсберга. Сотрудничество сионистов и нацистов было гораздо более масштабным.

Вот лишь некоторые штрихи обрисовывающие далеко не полную картину сионистско- нацистского сотрудничества:
Еще в 1933 году по личному указу Гитлера "Сионистский союз Германии" превратился в "Имперский союз евреев Германии" (При этом сионистская газета "Юдише рундшау" продолжала издаваться прежним тиражом как ни в чем не бывало).

С этого момента, при непосредственном покровительстве нацистов, сионисты стремительно превращаются из маргиналов никогда не пользовавшихся особым успехом у самих евреев в весьма влиятельную политическую силу. По сути, Третий Рейх превратился в 1930 годы в центр сионистской деятельности в Европе.

К 1936 году организованное Еврейским агентством в Берлине Палестинское Бюро (среди прочих в этом бюро подвизался и будущий премьер Израиля Леви Эшколь) имело по всей Германии 22 центра и действовало в 350 областях Рейха, имея при этом разветвленную структуру с юридическим, хозяйственным и прочими отделами.
Деятельность всех этих агентств и бюро непосредственно курировалась Гестапо - в берлинском архиве сохранилась директива шефа баварского Гестапо предписывавшая сотрудникам этого жуткого ведомства оказывать сионистам всяческое содействие.

Сионистские эмиссары в этот период времени свободно перемещались по всей Германии, отбирая в еврейских общинах молодежь для отправки в Палестину. При государственной поддержке Третьего Рейха, в созданных Палестинским Бюро специальных лагерях отобранные сионистами молодые евреи изучали иврит и обучались сельскохозяйственным, военным и ремесленным специальностям.

В этот же период времени между Гамбургом и Хайфой было установлено постоянное сообщение продолжавшееся вплоть до начала Второй Мировой Войны.

Другим не менее важным аспектом сионистско-нацистского сотрудничества было так называемое "Соглашение о трансфере". Это соглашение сионистское руководство заключило с нацистами еще в 1933 году. В рамках этого соглашения, в Палестину экспортировались немецкие товары, а деньги иммигрировавших евреев делились между сионистами и нацистами 50 на 50 и составили в период с 1933 по 1938 годы около 60% всех инвестиций в еврейский анклав Палестины.

Все перечисленное выше свидетельствует о том, что союз между нацистами и сионистами являлся стратегическим, а вовсе не временным и случайным, как пытаются это представить сионистские историки.

Еврей еврею друг, товарищ и враг? (Продолжение).

Евреи на службе у нацистов часть 2





Варшавский еврейский квартал

Варшавский еврейский квартал был организован в 1940 году, максимальная численность его достигла 0,5 млн. человек. Евреи ковали победу Германии, работая по немецким заказам как внутри гетто, так и вне его.


Верхний слой в гетто составили преуспевающие коммерсанты, контрабандисты, владельцы и совладельцы предприятий, высшие чиновники юденрата, агенты гестапо. Они устраивали пышные свадьбы, одевали своих женщин в меха и дарили им бриллианты, для них работали рестораны с изысканными яствами и музыкой, для них ввозились тысячи литров водки. «До первых мест в нашем загаженном мирке дорвались гнусные паразиты», — записал в дневнике учитель Абрам Левин. На фоне общей нищеты и отчаяния его шокировали принадлежащие к этому узкому кругу женщины и девушки, их элегантные новые костюмы и накрашенные губы, завитые и обесцвеченные волосы.

«Приходили богачи, увешанные золотом и бриллиантами; там же, за столиками, уставленными яствами, под хлопки пробок от шампанского “дамы” с ярко накрашенными губами предлагали свои услуги военным спекулянтам, — так описывает кафе в центре гетто Владислав Шпильман, чья книга «Пианист» легла в основу одноименного фильма Романа Поланского, — В колясках рикш сидели, раскинувшись, изящные господа и дамы, зимой в дорогих шерстяных костюмах, летом — во французских шелках и дорогих шляпах». «Возникали рестораны и танцевальные площадки, — вспоминала Ноэми Шац-Вайнкранц. — Серые стены гетто, голод, смерть на каждом шагу — и в подвалах роскошные увеселительные заведения. Вот «Лурс». Пышно блестят и сияют люстры и мрамор, серебро и хрусталь. Играли наши замечательные музыканты; артисты исполняли не только старые, но и новые номера. Они пели о гетто. Молоденькая певичка с голосом соловья пела так чудесно, как будто никакого гетто не существовало на свете, как будто никто и не знал о немцах. На подносах разносили пирожные и кофе или аппетитный розовый крем с засахаренными орехами». В феврале 1941 г. в «Мелоди-палас» состоялся конкурс на самые красивые женские ноги; в «Мерил-кафе» в конкурсе на лучший танец участвовало пятьдесят пар. Еврейская полиция отгоняла от дверей ресторанов нищих. Немцы снимали картины из жизни верхушки гетто на кинопленку, чтобы демонстрировать потом на экранах роскошь, в которой живет еврейское население оккупированной Европы.

Гетто развлекалось не только в общественных заведениях, пользующихся всё более и более дурной славой, но также в частных борделях и карточных клубах, возникающих чуть ли не в каждом доме...

Зажиточные люди обосновались в «малом» гетто на Сенной улице — широкой, застроенной современными домами с центральным отоплением. Эта улица, на которой не было видно нищих, по которой женщины, как до войны, ходили в мехах и драгоценностях, казалась обитателям гетто островком покоя и достатка. Осенью 1940 г. жители этого района, чтобы избежать переселения, собрали для немецких властей четыре килограмма золота. Немало жителей Варшавского гетто жили в достатке, многие даже лучше, чем до войны.

Еврейская полиция в Варшавском гетто ходила в форменных фуражках, с желтыми повязками на рукавах, со специальными значками. Огнестрельного оружия немцы им не выдавали. Судя по фотографиям из других гетто, форма полицейского и регалии несколько различались. Своих единоверцев еврейские полицейские лупили резиновыми дубинками. Полиция состояла из бывших офицеров и унтер-офицеров запаса, адвокатов, людей с высшим образованием, а также уголовников.

Полицейскому выдавалась не только дубинка но и почти неограниченная власть внутри гетто. Этим многие пользовались, и по прошествии определённого времени многие полицейские, бывшие приличные люди, полностью развращались, превращались во взяточников, коррупционеров и садистов.

Вначале евреи положительно восприняли создание еврейской полиции, т.к. надеялись на поблажки и сочувствие – всё же свои. Однако полицейские не знали пощады к единоверцам. Их аргументом было: «Что вы от нас хотите: не мы, так немцы сделают это». Полицейские во многих случаях были ещё более беспощадными чем немцы. Пытаясь выслужиться, они на глазах у немцев ретиво исполняли свои обязанности, проявляя особую жестокость.

Качество жизни еврея в гетто напрямую зависело от количества припрятанных им ценностей (деньги, золото, бриллианты), на которые можно было купить контрабандную провизию, полезные вещи и, главное, откупиться в случае опасности. Взятки брали все, включая некоторых немецких полицейских, даже возможно было откупиться от переселения в трудовые лагеря.

Поэтому полицейские, члены юденрата, жулики и аферисты всеми силами пытались накопить как можно больше ценностей. Одним из основных способом обогатиться было вымогательство у своих единоверцев.

Например, вечером, минут за 15–20 до девяти, когда пешеходное движение в варшавском гетто должно было прекратиться, полицейские часто переводили стрелку вперед и хватали прохожих, требуя выкупа. Полицейские не стеснялись также раскапывать могилы и вырывать у покойников золотые зубы.

Члены юденрата, крепко связанные с полицией, также терроризировали население жидовского квартала. Юденрат занимался распределением питания в гетто, что давало серьёзный повод для обогащения - в 1941 году поступления от продажи хлебных талонов составляли более двух третей доходов юденрата. По свидетельству очевидцев, в юденрате ухитрялись брать мзду даже с уличных нищих.

Сотрудники юденратовской «Газеты жидовской» упросили немцев запретить ввоз прессы с арийской стороны, в результате чего населению пришлось переплачивать за варшавские и краковские газеты контрабандистам.

Сотрудники юденратов жили роскошной жизнью, посещали театры (в гетто было 6 театров), рестораны, кафе и пользовались другими благами.

Обогатившиеся на других евреях в случае опасности всегда имели возможность за крупную взятку покинуть гетто и раствориться в Варшаве или откупиться. Иногда, еврейские полицейские, получив взятку, даже сами подставляли лестницы к стене, отделяющей жидовский квартал от другой части Варшавы.

Взяточничество и поборы в варшавском гетто достигло астрономических размеров. Сотрудники юденрата и еврейская полиция наживали на этом баснословные барыши. Например, в гетто немцы выдали разрешения на 70 хлебопекарен, однако евреи открыли ещё 800 незарегистрированных, естественно, там использовалось нелегально провезённое в гетто сырьё и никто не следил за нормами санитарной безопасности. По идее, евреи, служащие в полиции и администрации, должны были скрывать их от немцев и радоваться – больше евреев-соплеменников выживет от дополнительного хлеба. На деле же, собственники таких подпольных хлебопекарен облагались крупной «мздой» своей же полицией и юденратом - в случае отказа платить их ждало разоблачение перед нацистами.

Еврейская полиция брала «мзду» также с контрабандистов, доставляющих в гетто продовольствие и прочие вещи. Контрабандным провозом товаров занималась, кстати, и сама еврейская полиция. Поначалу еврейские полицейские имели возможность покидать пределы гетто. Они этим пользовались и ежедневно проносили продукты, которые продавали по бешенным ценам. Спустя несколько месяцев немецкие власти стали арестовывать еврейских полицейских за пределами гетто.

После этого еврейская полиция, заинтересованная в контрабанде товаров в гетто и получении с этого дохода, стала предлагать контрабандистам помощь у ворот входа в жидовский квартал. Наиболее искусных в контрабандном ремесле полицейских начальство освобождало от всех служебных обязанностей, кроме дежурства у ворот гетто. Там полицейские, вместе с немецкими и польскими коллегами, досматривали евреев, работающих вне гетто и возвращающихся после работы ночевать в гетто.

Задачей еврейских полицейских было или договориться с немецкими и польскими полицейскими и поделиться с ними добычей или провести контрабандиста мимо них. За это брали «мзду», которую должны были отдавать в общий котел. Во время дележа между ними, а также между полицией и профессиональными контрабандистами часто вспыхивали кровопролитные схватки. Часто многие полицейские «сыпались» на контрабанде, немцы таких расстреливали. Выживали сильнейшие…

28-го октября 1941 года один еврейский полицейский прошел по всем квартирам в обоих домах по адресу улица Дзельна 93 (примерно 2000 жильцов) и раздал штрафы якобы за свет в часы затемнения. Он не объяснил, в чем дело. Не помогли никакие возражения что уже неделю не было электричества, и никто не мог включить свет; что в большинстве домов итак никогда не зажигают свет; и что все окна занавешены толстыми шторами или заклеены черной бумагой и т.д. Все, кто отказался дать ему несколько злотых (он был согласен и на пятерку), получили штраф за включенный свет и нарушение правил затемнения – 55 злотых. Никто не записал номер того полицейского.

Руководил полицией варшавского гетто колоритная личность - Юзеф Анджей Шеринский, бывший полковник польской армии. Был крещённым евреем. Активно помогал нацистам, но «погорел» на воровстве. Дело в том, что имущество переселённых в концлагеря евреев считалось собственностью немцев, а он слишком много себе прихватил. 1 мая 1942 г. был арестован, но в июле того же года освобождён, т.к. его услуги очень ценили. Реабилитировал себя он при акции переселения трудоспособных евреев в трудовые лагеря.

Гестаповские агенты в Варшавском гетто

На первые роли в гетто вышли новые люди, освоившиеся с чудовищной обстановкой и сумевшие извлечь из нее пользу. Готовые в любую минуту получить баснословный выигрыш или пулю в затылок, они ни перед чем не останавливались. Поскольку сам характер «дела» требовал постоянного и возможно более тесного контакта с немцами как получателями всевозможных поборов и взяток, некоторые акулы частного капитала стали сотрудничать с гестапо. Многие попавшиеся контрабандисты стали агентами гестапо – сообщали о припрятанном золотишке, а также о подпольщиках. Такими были контрабандисты Кон и Геллер, захватившие в свои руки все транспортное дело внутри гетто и промышлявшие кроме того в широких масштабах контрабандой. Летом 1942 г. они оба были убиты конкурентами.

В борьбе за власть в гетто с юденратом соперничала группа проходимцев, возглавляемых старым гитлеровским агентом и в то же время ярым сионистом сыном раввина Абрамом Ганцвайхом (Abraham Gancwajch). Если юденрат был подчинен немецкому комиссару гетто Ауэрсвальду, то Ганцвайх сотрудничал непосредственно с гестапо. Борьба Ганцвайха с юденратом отражала, таким образом, соперничество между гестапо и немецкой гражданской администрацией.

Организовав и возглавив целую сеть общественных организаций, Ганцвайх хотел привлечь в них все более или менее активные и влиятельные силы гетто, чтобы поставить их под контроль и на службу нацистам. Среди организаций Ганцвайха были «Комитет по борьбе с ростовщичеством и спекуляцией», собиравший взятки с ростовщиков и спекулянтов, «Еврейская скорая помощь», работники которой с красной шестиконечной «звездой Давида» на рукаве и в шапках с голубым околышем обходили дома и вымогали деньги под угрозой доноса о якобы вспыхнувшей эпидемии, «Комитет по контролю мер и весов», «Союз еврейских инвалидов войны 1939 года», «Экономическая взаимопомощь», «Сектор верующих евреев», один из руководителей которого, известный проходимец Глинценштайн, именовался «раввином», хотя раньше никогда таковым не был, «Секция охраны труда», «Отдел по борьбе с преступностью и нищенством среди молодежи», «Покровительство писателям и художникам», «Антисоветская лига» и другие — на все вкусы и склонности. В просторечии все мафиозное ведомство Ганцвайха, занимавшееся контрабандой, рэкетом и шантажом, называли «Тринадцать» по номеру дома на улице Лешно, где находилась его штаб-квартира.

«Тринадцать» заявили о намерении искоренить контрабанду, что на практике свелось к взиманию с контрабандистов еще одного побора. Ганцвайх яростно обличал юденрат как разложившееся учреждение, сборище капиталистических акул, равнодушных к судьбе народных масс.

Еженедельные визиты в резиденцию гестапо на аллее Шуха, куда он приносил свои отчеты о жизни и настроениях в гетто, нередко заканчивались ответной информацией гестаповцев о событиях на фронтах и в мире. Такая информированность создавала Ганцвайху дополнительный ореол, который содействовал его проникновению в широкие общественные круги. Разумеется, это был не просто заурядный осведомитель. Он претендовал на весьма заметную роль в жизни общества. Собирал у себя интеллигенцию - литераторов, раввинов, политических деятелей.

Его так боялись, что некоторые присылали заверенные врачом справки о болезни, не смея не придти просто так. Он был неплохим оратором, свободно владел ивритом, идиш, немецким, польским, знал еврейскую историю, культуру.

Такая разносторонняя образованность помогала ему проповедовать изоляционистскую концепцию, имевшую известную притягательность в еврейских общественных кругах. Ганцвайха постоянно демонстрировал свое могущество: то вызволял из тюрьмы школьного учителя Януша Kорчака, куда тот попал за отказ носить повязку, то освобождал из заключения нескольких раввинов, то добился оставления в гетто Сенной улицы - приюта еврейской аристократии.

На собраниях широкой общественности Ганцвайх говорил, что победа гитлеровского «нового порядка» в Европе — свершившийся исторический факт, с которым необходимо считаться. По окончании войны, утверждал он, евреи будут вывезены за пределы Европы и получат широкую автономию. Ганцвайх подчеркивал положительные для евреев стороны в создании гетто: здесь они наконец избавились от угрозы растворения в других народах, получили самоуправление и возможность развивать без чуждых влияний еврейскую культуру. Ганцвайх восторгался тем, что в гетто евреи могут занимать должности, которые раньше были для них недоступны, — служить в полиции, работать на почте и на городском транспорте.

С течением времени и о связях «Тринадцати» с гестапо, и о том, что Ганцвайх слал туда отчеты и доносы, стало широко известно в гетто. Все, например, знали, что в апреле 1942 г. по доносу Ганцвайха немцами был задержан председатель юденрата Адам Черняков, вернувшийся потом домой избитым в кровь. Общественные деятели стали избегать Ганцвайха; некоторые в ответ на его приглашения предъявляли фальшивую справку о болезни. Левые круги гетто клеймили Ганцвайха и «Тринадцать» как гитлеровскую агентуру.

Конкурирующая группировка еврейских гестаповских агентов во главе с Кономи Геллером добилась роспуска «Тринадцати» немецкими властями. Около двухсот человек из числа сотрудников «Тринадцати» перешло после этого в еврейскую полицию. В ночь на 24 мая 1942 г. немцы перестреляли всех тех из группы Ганцвайха, кого смогли обнаружить. Самому Ганцвайху с несколькими помощниками удалось скрыться. В конце концов, агент со стажем погиб в 1943 вместе с семьёй в тюрьме.

Особенной была еврейская коллаборационистская организация в Варшаве «Жагев» (польск. Zagiew - «Факел»). Это были евреи, сотрудничающие с гестапо, её задача состояла в том, чтобы выявлять поляков, которые укрывали евреев за пределами гетто. В организации состояло до 1000 агентов гестапо, евреев по происхождению. Некоторым из агентов даже разрешалось владеть огнестрельным оружием.

Под одноименным названием «Жагев» издавалась газета (редактор - Шайн), содержавшая левацкие лозунги, иногда даже призывы к восстанию. Во время бунта 59 из 60 сотрудников газеты «Жагев» были убиты еврейскими боевиками.
В Варшавском гетто высокопоставленным сотрудником юденрата был агент Абвера со стажем - Альфред Носсиг. Он был очень пожилым (родился в 1864 году) и образованным человеком (имел ученые степени по юриспруденции, медицине, философии, писал пьесы, статьи, лепил скульптуры). Был сионистом, мечтал о еврейском государстве, в создании которого были заинтересованы и нацисты - поэтому Носсиг и стал активно сотрудничать с ними, в гетто он видел объединение евреев. Глава варшавского юденрата уже в конце 1940 года получил приказ включить в состав юденрата Носсига. Почтенный Носсиг постоянно слал в гестапо свои рапорты. Был застрелен у себя дома еврейскими боевиками в 1943 г. - считается что это был первый случай "еврейского героизма" во второй мировой войне.