Куда делись фашистские прихвостни с Украины после 45го года? Они приехали на Дальний Восток.
Почему?
Дальний Восток тогда не был паспортизирован. Можно было объявить себя кем угодно. И для доказательства предъявить любую справку из ЖЭКа.
Я таких встречал.
Первый раз я обратил внимание на старика со старухой в 1970м году во время службы в армии. (В Приморье. Владимиро-Ольгинский гарнизон). Их хозяйство стояло рядом с нашим ПДРЦ. Мы, солдаты, помогали им копать огород. Они поили нас молоком и и кормили жарено кровью.
Они были уже старики. Лет по 70. Но у них был сын-подросток 14ти лет.
Деду можно было играть без грима старого пирата. Крючковатый нос, цепкий взгляд. Резкие черты лица. Он был неразговорчив. Что удалось у него узнать, то только то, что у него на Украине есть ещё один сын. Работает кем то на железной дороге.
Старуха была более разговорчива.
Грусным голосом она рассказывала их историю. Тщательно избегая военного периода. А мы не настаивали.
- Мы вначале поехали в Абхазию. Три года там жили. Там хлеб не ростят, бульбу не ростят. - грустно перечисляла она - Там вату (хлопок) ростят.
Короче, не прижились они там. Переехали в Приморье.
Со своими семенами и инвентарём.
Раньше местные считали, что в в Ольгинском районе ничего не растёт. (Хотя во всём Приморье помидоры растут в грунте из семечка)
- Мы первыми посеяли там помидор. Когда он созрел, к нам ходили со всего района и из других районов смотреть. Семена просили.
Про Украину они не вспоминали. По крайней мере при нас. А младшый сын их уже был 100% русский.
Ещё одного типичного я встретил на Качатке. Ещё подростком. Тогда это был рослый, мощный мужик. Мускулатура выпирала из под одежды.
Позже я с ним после института работал на ТЭЦ. Там он работал начальником ВОХРа. Он за эти годы потолстел, огрузнел. Выдавал себя за красного украинского партизана. И даже штаны снимал на комиссии по льготам для ветеранов. Пулевые раны на жопе показывал. Над ним смеялись: да это же чирьи! Но льготы ему, вроде бы, дали.
Жена у него была точный типаж надзирательницы в женском концлагере, фото которых публиковали в собрании книг по Нюрнбергскому трибуналу (У нас в доме были все тома)
Как то раз во время трёпа в курилке, я сказал, что этот Геннадий Лукич наверняка был карателям при немцах.
- Я эту породу знаю. Видел неоднократно. И объяснил, как и почему он оказался на Камчатке.
Кто то тут же разболтал моё мнение, что "красный партизан", это бывший каратель.
Геннадий Лукич тут же пришёл к нам в цех и долго стоял возле меня, разговаривая о всяких пустяках.
В его сверлящим взляде читалось раздумье: "Придушить меня или не надо?".
Я смотрел на него беззлобно. И он решил, что не надо.
Но через 3 месяца уволился и переехал, как говорят, куда то в село в Хабаровском крае. Адреса никому не оставил.
Сенодня на НТВ в их трёп-шоу какой то бледный боров утверждал, что менталитет русских и украинцев настолько разный, что из немца можно сделать русского, а из хохла никогда! Хоть 100 лет живи он в России.
Большей глупости я не слышал.Где этот бледный боров поднабрался своих идей, только он знает.
На Камчатке как бы не половина жителей с украинскими фамилиями. Но никак не меньше 1/3. Они живут уже не в первом поколении и абсолютно обрусевшие. Потомки приехавших сюда после войны. Украинцами себя не считают.
А вообще украинцы ассимилируются среди русских уже во втором поколении. Кавказцы ассимилируются в 3м-4м.
Если холы ещё и не обрусевшие, то не считают себя чем то связанными с Украиной. Один из них, грузчик в транспортной фирме, говорил о себе так:
- Украинцы живут на Украине. А хохлы там, где лучше. - И добавлял - я хохол!
Дальний Восток тогда не был паспортизирован. Можно было объявить себя кем угодно. И для доказательства предъявить любую справку из ЖЭКа.
Я таких встречал.
Первый раз я обратил внимание на старика со старухой в 1970м году во время службы в армии. (В Приморье. Владимиро-Ольгинский гарнизон). Их хозяйство стояло рядом с нашим ПДРЦ. Мы, солдаты, помогали им копать огород. Они поили нас молоком и и кормили жарено кровью.
Они были уже старики. Лет по 70. Но у них был сын-подросток 14ти лет.
Деду можно было играть без грима старого пирата. Крючковатый нос, цепкий взгляд. Резкие черты лица. Он был неразговорчив. Что удалось у него узнать, то только то, что у него на Украине есть ещё один сын. Работает кем то на железной дороге.
Старуха была более разговорчива.
Грусным голосом она рассказывала их историю. Тщательно избегая военного периода. А мы не настаивали.
- Мы вначале поехали в Абхазию. Три года там жили. Там хлеб не ростят, бульбу не ростят. - грустно перечисляла она - Там вату (хлопок) ростят.
Короче, не прижились они там. Переехали в Приморье.
Со своими семенами и инвентарём.
Раньше местные считали, что в в Ольгинском районе ничего не растёт. (Хотя во всём Приморье помидоры растут в грунте из семечка)
- Мы первыми посеяли там помидор. Когда он созрел, к нам ходили со всего района и из других районов смотреть. Семена просили.
Про Украину они не вспоминали. По крайней мере при нас. А младшый сын их уже был 100% русский.
Ещё одного типичного я встретил на Качатке. Ещё подростком. Тогда это был рослый, мощный мужик. Мускулатура выпирала из под одежды.
Позже я с ним после института работал на ТЭЦ. Там он работал начальником ВОХРа. Он за эти годы потолстел, огрузнел. Выдавал себя за красного украинского партизана. И даже штаны снимал на комиссии по льготам для ветеранов. Пулевые раны на жопе показывал. Над ним смеялись: да это же чирьи! Но льготы ему, вроде бы, дали.
Жена у него была точный типаж надзирательницы в женском концлагере, фото которых публиковали в собрании книг по Нюрнбергскому трибуналу (У нас в доме были все тома)
Как то раз во время трёпа в курилке, я сказал, что этот Геннадий Лукич наверняка был карателям при немцах.
- Я эту породу знаю. Видел неоднократно. И объяснил, как и почему он оказался на Камчатке.
Кто то тут же разболтал моё мнение, что "красный партизан", это бывший каратель.
Геннадий Лукич тут же пришёл к нам в цех и долго стоял возле меня, разговаривая о всяких пустяках.
В его сверлящим взляде читалось раздумье: "Придушить меня или не надо?".
Я смотрел на него беззлобно. И он решил, что не надо.
Но через 3 месяца уволился и переехал, как говорят, куда то в село в Хабаровском крае. Адреса никому не оставил.
Сенодня на НТВ в их трёп-шоу какой то бледный боров утверждал, что менталитет русских и украинцев настолько разный, что из немца можно сделать русского, а из хохла никогда! Хоть 100 лет живи он в России.
Большей глупости я не слышал.Где этот бледный боров поднабрался своих идей, только он знает.
На Камчатке как бы не половина жителей с украинскими фамилиями. Но никак не меньше 1/3. Они живут уже не в первом поколении и абсолютно обрусевшие. Потомки приехавших сюда после войны. Украинцами себя не считают.
А вообще украинцы ассимилируются среди русских уже во втором поколении. Кавказцы ассимилируются в 3м-4м.
Если холы ещё и не обрусевшие, то не считают себя чем то связанными с Украиной. Один из них, грузчик в транспортной фирме, говорил о себе так:
- Украинцы живут на Украине. А хохлы там, где лучше. - И добавлял - я хохол!