bulochnikov (bulochnikov) wrote,
bulochnikov
bulochnikov

Category:

Кто кончил жизнь трагически, тот истиный поэт?

Кто помнит недавнюю историю, знает про выдающихся поэтов, покончивших с собой на рубеже 20/30 годов 20го века. Некоторые говорили даже про эпидемию самоубийств, охватившую советских литераторов в это время. И обвиняли в ней Сергея Есенина. Дескать, своим примером ухода из жизни вдохновил своих подражателей.

Ну, литераторы, а особенно поэты – они известные неврастеники. Но всё же любопытно: почему самоубийства пошли так кучно по времени? Не было ли других причин эпидемии самоубийств, кроме творческой неврастении?

Были. Именно в то время была поставлена невиданная в истории задача: встроить в вертикаль власти последние неподконтрольные социальные группы – крестьян и творческую интеллигенцию. Которых расхожее мнение считало в принципе не поддающихся административному контролю. Но нет таких препятствий, которые испугали бы большевиков! Короче, задача была поставлена. Приступили к её выполнению.

Чем это обернулось для крестьянства, нас в данном случае, не интересует. Ограничимся пока литераторами.

Было решено для управления писательским сообществом, имеющим врождённую склонность к анархоиндивидуализму и как следствие к творческим склокам, объединить их в союз писателей. Всех. Под идеологическим прикрытием заботы о благосостоянии последних. А на самом деле для управления литературой с целью встраивания её в систему гос.пропаганды.

Для этого были возвращены в СССР и обласканы российские писатели – эмигранты. Ну, с этими было проще: оголодав и впав в безвестность в чуждой для себя иноязычной среде, они были готовы встроиться куда угодно в обмен на возможность публиковаться и творить в сытости и комфорте, не думая о хлебе насущном. Агитацию за союз поручили великому Горькому.

Но было и другое препятствие: российские гранды поэзии, которые в принципе были не прочь объединиться, но так, чтобы все остальные не диктовали им свою волю, а лишь оттеняли их талант своей бездарностью. Без решения этой проблемы любой союз писателей был обречён на провал. Большевики учли опыт предыдущего объединения писателей в РАПП – Российскую ассоциацию Пролетарских Писателей. Которую гранды литературы в открытую называли ассоциацией бездарностей. Дескать, для того и сбились в стаю, что в одиночку не могли прокормиться своим ремеслом. РАПП не пользовалась никаким авторитетом и тихо загнулась со временем

Без решения проблемы грандов литературы, приступать к созданию Союза писателей было преждевременно. Особенно мешали два гранда поэзии: Есенин и Маяковский. Оба с ярким талантом, яркой индивидуальностью и крайней нетерпимостью ко всем другим поэтам, кроме поэтов своего клана. Да и тех они не уважали. Только терпели рядом с собой. Кроме того, вышеуказанные гранды стали эволюционировать в своём творчестве в неправильном направлении. Есенин стал писать поэмы о крестьянском Пугачёвском восстании. Что было крайне несвоевременно, в свете предстоящего решения партии о коллективизации. А Маяковский вдруг перешёл на сатиру. Написал ряд стихов и две пьесы, в которых критиковал власть большевиков с позиций идеалов революции. (Ни хера себе, заявочка!) А после поэмы «Хорошо!», начал писать поэму «Плохо!».

Этим тенденциям надо было положить конец.

Вначале было решено избавиться от Маяковского и Есенина по хорошему. Видимо, в органах власти было много поклонников их таланта и покровителей. И того, и другого отправили в длительные вояжи за границу. (Что в те времена было непросто добиться.) Видимо, надеялись, что они там и останутся. Но не вышло. Оба затосковали и вернулись. Да и действительно, что было делать русскоязычным поэтам в чуждой для себя языковой среде? В официанты наниматься? Это при их то славе на родине!

Пришлось заняться обоими более плотно. Они не оставили выбора.

Начали с Есенина. Что было более актуально в свете приближающегося года «Великого перелома». Есенин был, несмотря на свой небольшой рост, весьма силён и ловок. Кроме того, обладал зверинной интуицией. И, в отличие от Маяковского, не имел никакой склонности к суициду. Как говорили знающие его друзья, перед своей смертью Есенин был очень насторожен и постоянно твердил непонятные слова: «Чую! Чую! Обложили! Обложили, как зверя… Но я не дамся! Не дамся!» И глушил свою тревогу водкой. Что его, по всей видимости и сгубило. Однажды в приступе пьяного буйства, он боднул трубу парового отопления в номере гостиницы «Англетер», проломив себе череп сбоку. Да так, что осталась на черепе глубокая вмятина. А потом посидел, подумал: «Чтой-то я всё никак не умираю?» И решил, что для ускорения процесса надо на всякий случай ещё и повеситься. Завязал верёвку под потолком на высоте в 5 метров, пододвинул стол для удобства (ростом был маловат) и повесился на ней. Оставив на столе ранее неопубликованное посмертное стихотворение с такими строками: «В нашей жизни умирать не ново, да и жизнь, конечно не новей!» Что служило убедительнейшим доказательством версии о самоубийстве поэта. А чтобы не смущать незрелые умы ненужными домыслами, заключение о смерти откорректировали надлежащим образом.

Долго возились с Маяковским. Маяковский, как известно, страдал тяжёлыми депрессиями и постоянно, находясь в депрессии, размышлял о самоубийстве. И для этого всегда держал у себя пистолет. Ещё в 1912 году поэт написал такие строчки: «Всё чаще думаю: не поставить ли лучше точку-пулю в своём конце? Сегодня - на всякий случай - прощальный даю концерт!» (Поэма «Флейта-позвоночник» 1912 год.) Поэт грезил самоубийством. Но грезить то он грезил, а на курок не нажимал. Пришлось позаботится о создании ситуации, которая помогла бы ему, наконец, решиться. Во-первых, юбилейную выставку поэта приказано было прессе замалчивать. О ней нигде не было написано ни одной строчки. Что для Маяковского было крайне непривычно. И за это он очень переживал. Кроме того, Маяковский дружил с высшими чинами НКВД. Они в это время зачастили к нему на чай. Элитными сортами чая они и снабжали Маяковского. Близкие поэту люди говорили, что отпив этого чайку, поэт впадал в особенно тяжёлые депрессии. (Именно в этот период в специальной психиатрической литературе стали появляться статьи об открытии новой группы препаратов, применимых в психиатрии. Названных впоследствии психотропными. Депрессантов и антидепрессантов. А, как известно, НКВД внимательно следило за новинками науки.)

Но всё равно, поэт всё никак не мог решиться свести счёты с жизнью. Тянулось это долго. У кого угодно лопнуло бы терпение. Наконец, поэт решился. Курок был нажат. Пуля попала в область сердца. Потом Маяковский подумал, что, может, убил себя не до конца, и решил завершить начатое дело, чтобы не быть посмешищем. И, на всякий случай, уже лёжа на полу в луже крови, произвёл сверху с расстояния около полуметра контрольный выстрел себе в голову.

Как и в случае с Есениным, после его смерти на столе нашли ранее неопубликованное предсмертное стихотворение: «Любовная лодка разбилась о быт». Что тоже не могло служить ни чем иным, кроме сообщения о самоубийстве.

Позже, информацию об обстоятельствах самоубийства в сообщениях для прессы откорректировали необходимым образом. А Маяковскому устроили пышные похороны.

Оставшиеся в живых поэты и писатели охотно объединились в творческий союз. А которые не вписались в новый союз и при этом не были склонны к суициду (Явный признак отсутствия гениальности! Что об них жалеть?) все, как на подбор, оказались махровыми антисоветчиками за что и поплатились чуть позже.

А что же с Горьким, спросите Вы?

Горький возомнил себя самым хитрым. Он решил, во всём потакая властям, спокойно дописать свой величайший роман «Жизнь Клима Самгина» где и выразить своё отношение к действительности, его окружающей. Но он недоучёл способности тех, кто его опекал. Как только он довёл свой роман до периода 1916 года так сразу и умер от туберкулёза. (Которым до этого страдал полвека). Его смерть не особенно сказалась на советской литературе, потому, что Союз Советских писателей к этому времени уже был создан и о советской литературе было кому позаботиться. Позже главу НКВД Генриха Ягоду Сталин обвинил в отравлении великого пролетарского писателя Максима Горького и казнил. А черновики с последними главами романа бесследно исчезли. Их так до сих пор и не нашли. Да и как их найдёшь, когда и в предпоследних то напечатанных главах проскакивали на редкость реалистичные, вплоть до цинизма, (А Горький, вообще то, был циник по жизни, что бы о нём не писали в хрестоматиях.) характеристики некоторых большевистских вождей. Иные из которых были выведены в романе под легко узнаваемыми для современников псевдонимами, а иные и под своими именами.

Такая вот история с литературой…

Tags: Авторское, В мире прекрасного, История
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments