bulochnikov (bulochnikov) wrote,
bulochnikov
bulochnikov

Записки старого чекиста? Часть 2

«Теперь перейду непосредственно к особенностям терроризма. Первая особенность - это группа агитпропа. Агитпроп в терроризме имеет очень большое значение. Это такой своеобразный террористический PR. (Старый чекист употребляет нетепичную для этого круга абвеатуру «PR» или журналюга, пишущий от его имени?) Большинство нападений боевиков тщательно готовится и совершается в тех местах, которые находятся в непосредственной близости от стратегически важных объектов.

Государственная Дума, метро, Кремль, штаб-квартира СВР, административное здание МВД, ФСБ, аэродромы. Последние взрывы в метро это демонстрируют даже слишком явно. Лубянка - прямое указание на тех, кому это адресуется. Спите спокойно, дорогие товарищи, пока мы делаем то, что хотим. Под землей ли, в воздухе, а надо будет, то и в воде. Второй взрыв был на Парке Культуры.

В официальной версии говорилось, что этот теракт произошел там по ошибке, дескать, целью была станция Октябрьская, где располагается здание МВД. Но все забыли, что на Парке Культуры выходят сотрудники Главного управления ракетных войск стратегического назначения. Весьма неглупо.

Что это им дает? Возможность сказать, что они не террористы, а диверсанты, которые работают по военным объектам. И работают, ни больше ни меньше, со времен Дудаева. Выглядеть в глазах западной общественности борцами за свободу для них вполне выгодно. (Это вряд ли. Погибли то гражданские люди. Так что не прокатит. Даже во враждебной России грузинской прессе).

Вторая особенность, отнесем ее тоже к агитпропу, это особая жестокость в проведении актов. Целью для насилия выбираются дети, абсолютно невинные люди, (Противоречие с предыдущим абзацем: или против военных, или против детей. Совместить в одном теракте не удастся) пассажиры метро, маршруток, простые граждане. На этом фоне демонстрация спланированности собственных действий и очевидной безнаказанности, явно имеет целью проиллюстрировать бессилие российских силовых структур, которые, в основном, «бьют по хвостам».

Это явно рассчитано на то, чтобы вызвать у людей неверие в способность властей контролировать ситуацию, создать иллюзии абсолютного бессилия властей перед безнаказанными выходками террористов.

Теперь перейдем к следующей особенности - максимальному привлечению внимания средств массовой информации. Снова пример: у нас были теракты в день Победы, первого сентября, в день избрания президента, в день города. А кто скажет, к чему были приурочены последние теракты в метро? А ведь это точная дата, день в день. Никто об это не вспомнил.

Это был день, когда Путин объявил о том, что мы будем «мочить террористов в сортирах». Они, правда, пошли дальше, это день «отметили» по-своему и приурочили сороковой день смерти жертв в метро ко Дню Победы. Это значит, что все свои акции террористы планируют с учетом агитпропа. (Это Путин объявил за 40 дней до дня Победы, что будет мочить в сортирах, а не террористы приурочили две даты.)

Четвертая особенность - это то, что такие акты проводятся в качестве «ответных мер». По крайней мере, это так преподносится. И опять приведу пример. Официально он не был признан терактом, но я сейчас очерчу круг особенностей и вы сами сможете определить, как эту акцию рассматривать. (Обычное дело. Часто теракты объявляются техногенными катастрофами, чтобы не поощрять террор.)

Так вот, на следующий день после ликвидации Яндарбиева произошла трагедия в Трансваале. Центр общественных связей заговорил о техногенной катастрофе. И снова никто не учел места трагедии. Аквапарк Трансвааль располагается в Ясенево, где находится штаб-квартира СВР. Я был в Трансваале через час после обрушения кровли (Кто был в месте трагедии через час: престарелый препод или журналюга по долгу службы?) и слышал мнения очевидцев. (Не вяжется. Автор ниже сам же пишет, что рекогносцировку предполагаемые террористы проводили загодя до смерти Яндарбиева. Они что, знали о его предстоящем убийстве?)

Первый хлопок был зафиксирован на 17 несущей опоре, она рухнула, на людей стала падать крыша, стекло, поднялась паника, люди выбегали из аквапарка, оставляя за собой кровавые следы. Естественно, все это снимали приехавшие туда почти сразу телевизионщики. Ужас, крики пострадавших, трупы, кровь на снегу, все это было похоже на террористический агитпроп. (При обрушении одной опоры крыша здания не должна была рухнуть. Если здание правильно спроектировано. Или террористы лучше архитекторов соображали в сопромате, или архитектор так специально спроектировал, что можно одним небольшим взрывом разрушить здание. И сообщил об этом террористам. Тоесть этот грузинский архитектор – сообщник террористов?)

А свидетели вспоминали, (Свидетели навспоминают… Там тысячи людей фотографировались.) что еще до катастрофы видели некую группу людей с детьми, которая фотографировалась возле этой опоры. Мне кажется, что опора - не самое живописное место в аквапарке, не правда ли? Тем более, несущая опора. (Там больше 30 таких же точно несущих опор было по всему периметру здания. Так что, на его фоне и сниматься уже подозрительно?) Но, все продолжают воспринимать это как техногенную катастрофу, хотя налицо демонстративность акции, характерная для терактов.

Хмм…

И это еще одна особенность. И еще пример, который не признается терактом, это Останкинская башня. Факел, который горит, напоминая о том, кто здесь хозяин. (И как только эти вездесущие чеченские(?) террористы незамечеными прокрались на 300т метровую высоту и подожгли кабели? Действительно, от них нигде не скрыться. Прямо бэтмэны и человеки - пауки одновременно. Поджечь кабели имели возможность только сатрудники телебашни.) Не признается терактом пожар в Манеже. Но показывали его с Красной площади через стенку Кремля. Все это происходило в день инаугурации президента. (Правда «старый чекист» не пишет, что в разрушении памятника архитектуры – Манежа был ярко выраженный коммерческий интерес у лужковцев, превративших реконструированный после пожара Манеж в ценную коммерческую недвижимость, которой он раньше не был.)

Я к тому, что пресса тоже вносит свою лепту в агитпроп террористов, уж не знаю за деньги ли или завербованные люди работают. (А разве это не одно и то же?)

Еще одна особенность, - это стремление унизить достоинство россиян. Это и "Трансвааль", когда обезумевшие от горя люди искали своих детей, оставляя кровавые следы на снегу, это и Норд-Ост, когда был общий туалет в оркестровой яме (А где ещё людям испражняться в театральном зале? Под кресла? Так сами террористы все в говне перемажутся), это и Беслан, когда детей заставляли пить собственную мочу (никто их не заставлял. Сами пили от жажды.) и кричать «отпустите на волю наш народ». Все эти факты копятся, остаются в памяти.

Сами по себе эти факты просто следствие выбранного типа теракта, связанного с большим количеством захваченных заложников. И не влияют на достоинство всех россиян. Унижать достоинство россиян может не теракт, а специфическое освещение теракта в СМИ.

Следующая особенность - фиксирование терактов на видеопленку. Это, как правило, делается, но зачем, спросите вы? Во-первых, это учебное пособие для тех, кто будет в дальнейшем участвовать в террористических акциях. Мое личное мнение, что это еще производится в интересах иностранной разведки.

Таким образом, можно установить по минутам, когда спохватятся спецслужбы, сколько времени есть у боевиков с того момента, когда они что-то взорвали, захватили и т.д. Это называется документирование, основа основ борьбы с противником. А заодно это привязывает участников, которые участвуют в деле, к совершению преступления. (Они что, и себя на плёнку снимают? Вот «Тракторист» доснимался.)

Делается это с таким расчетом, что человек начинает думать, что он никуда уже не денется, он повязан по рукам и ногам, его участие зафиксировано и отступать ему некуда. Кстати сказать, иногда к терактам привлекают друзей, коллег, это называется «вербовка под прессом».

Вот те особенности, которые связаны с агитпропом.

Далее мы рассмотрим организационно-управленческие особенности. Здесь я скажу вам одну вещь, от которой официальные структуры постараются откреститься. (Ну надо же! Вот гады! Нашли от чего открещиваться.) Дело в том, что противник, а террорист, это тот же противник, действует по законам и принципам нелегальной разведки. А это самая изощренная, самая тонкая и сложная вещь, потому, что провал там нельзя оценить.

Если проваливается нелегал, то сыпется и агентура, и оперативные возможности, поэтому, твоя безопасность в твоих собственных руках. Что это значит? Это значит, что ведется высококвалифицированное планирование операций в центре. (А я то думал, что раз безопасность в собственных руках, то это значит, что на центр надейся, а сам не плошай! А лучше и на центр не надейся.) Причем, эти операции планируются в глобальном масштабе.

Мне пришлось читать лекции в Академии ФСБ для коллег из Палестины, и коллег с Кубы. Мы с ними обсуждали проблемы планирования. Что получилось? Для примера взяли теракт в Штатах 11 сентября. Они мне все очень грамотно разложили, как по нотам, сколько человек в этом участвовало, сколько денег было потрачено, сколько времени понадобилось на подготовку и планирование.

Во-первых, они рассмотрели участие всех возможных групп, которые осуществляли теракт. Это группа разведки объектов проникновения, группа захвата, группа дублеров, группа сокрытия, группа обеспечения, транспорт. Затем сказали, сколько все это стоит. А это зависит от того, сколько ушло времени на всю подготовку, на разведку, с момента появления идеи. Рассказали каковы источники финансирования и какие каналы поступления денег. Грамотные ребята.

Они и наши теракты вот так хотели расписать. Но мне не захотелось этого слушать, потому что слишком явными были наши провалы в этих операциях. (Ну и послушал бы, раз грамотные ребята. Тем более палестинцы. Другие палестинцы как раз и готовили чеченских боевиков. Как то всё это по-дамски. Дескать, слёзы на глаза навернулись. Вот и…) Я к тому это говорю, что проведение любой операции определяется подготовкой состава, руководством, обеспечением вооружения, транспорта, питания, средств связи, обеспечением разведки по периметру, обеспечением прикрытия в случае отхода, чистильщиками. Все это надо заранее предусматривать.

Ото-ж!

И после теракта нужно не уничтожать всех свидетелей, как это сделали в случае Норд-Оста, а следить за теми, кто выжил и разбежался. У любой нелегальной разведки должны быть центры, которые направляют всю деятельность. Всем известно, что они есть в Турции, на Кипре, раньше были в Боснии. (Боже мой! Какая глупость! Что, разбежавшиеся боевики привели бы топтунов в центры планирования диверсий? Да они и сами ничего про них не знают. Боевики, которым удалось разбежаться, ушли в горы и там залегли. Вы представляете топтунов, плетущихся за Басаевым по кривым улочкам горных аулов?)

У резидентуры для проведения таких актов, которые были в Москве, должен тоже иметься руководящий центр. А где он может располагаться? Да хоть и в Подмосковье. Ведь это очень удобно. Миллионы людей живут около столицы, их сложно проверить.

Следующие особенности относятся к группе участников операции, боевикам. Ну, кто они такие, известно. Как правило, это иностранные наемники. Доходило до того, что в операциях участвовали даже негры. Очень много арабов. (Чушь собачья. Большинство боевиков – чеченцы. Мы их все видели по телевизору) Также очень популярно использование смертников. С этим сложно бороться. Так же, как и с привлечением к участию в терактах детей и молодежи.

Хотя вот англичане, как я уже рассказывал, сумели из этого извлечь для себя пользу. С такими вещами может бороться только агентура, внедренная в самый центр. (Это из серии «полезные советы». Типа: «Самый лучший способ преуспеть в жизни – найти чемодан с деньгами». Или ещё полезный совет: «Не родись красивой, а родись счастливой!») Да только ее еще надо суметь туда внедрить. (Вот это в самую точку!) Хотя и в нашей практике такие вещи делались.

Приведу пример. Было это сразу после войны, когда встала серьезная проблема борьбы с бандитами, так называемыми «лесными братьями» в Прибалтике. У меня был приятель, его внедрили в банду с 14 лет. Он с этими «братьями» ходил на операции, взрывал, убивал. Но, между делом, бегал в лес, закладывал там в дупло дерева тайник с информацией, где готовится очередная акция, в каком районе. Из тайника информацию забирал наш опер. Он все делал очень грамотно, но его заподозрили и схватили. Стали судить. Хотели расстрелять, но потом помиловали.

Я спрашивал его, что он чувствовал в это время. Он рассказывал, что был спокоен, так как видел, что его коллеги из агентурной группы, внедренные в эту банду, сели тихонько по краям поляны, где проходил суд и взводили затвор у ручного пулемета, чтобы если что, всех бандитов положить на месте. Это один из примеров удачного внедрения агента в интересующую структуру.

Про пользу этого примера в реальной деятельности современных спецслужб, смотри выше.

Продолжение в части 3

Tags: Эпизоды из истории разведок
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments