?

Log in

No account? Create an account

September 21st, 2019

1--В США раздают неугодных приемных детей онлайн
СМИ предупреждают конгресс США о тревожной тенденции, связанной с переусыновлением приемных детей по интернету. Речь идет о сделках между родителями, которые хотят избавиться от усыновленных детей, и незнакомцами, которые не могут или не хотят усыновлять детей на законных основаниях. Корреспондент RT Марина Портная рассказывает о набирающей популярность практике.
Владельцы домашних животных, должно быть, знакомы с термином «частное переселение», который обычно относится к питомцам, от которых отказываются хозяева. Но теперь такое «переселение» практикуют родители, усыновившие детей-иностранцев, которые им больше не нужны.

Согласно результатам последних исследований, подобный вид переусыновления чаще всего совершается по интернету: родители размещают объявления о передаче нежеланных детей в специальных группах на сайтах Yahoo и Facebook.

Так как интернет с трудом поддаётся контролю, усыновленные дети по всему миру попадают в руки незнакомцев без прохождения соответствующих процедур и оформления документов. В результате многие из этих детей могут оказаться под опекой преступников, сексуальных извращенцев или жестоких взрослых, которые никогда не смогли бы законно усыновить ребенка.

Большинству детей, которые предлагаются в интернете для частного переусыновления, от шести до четырнадцати лет. Они были усыновлены из таких стран, как Россия, Китай, Эфиопия и Украина. Некоторые из таких детей не владеют английским. Эксперты говорят, что на расширяющемся подпольном рынке иностранных сирот с детьми обращаются, как со скотом. Их усыновляют без законодательного контроля.

Недостаточный контроль и защита иностранных детей, усыновлённых родителями из США, вызывают бурную критику. В этом году американским гражданам запретили усыновлять детей из России. По имеющейся информации, с 1990 года в американских семьях погибло всего 19 приёмных детей из России. Согласно данным госдепартамента США, в прошлом году американцы усыновили примерно 8700 детей из других стран. Однако мы не знаем, сколько из них до сих пор живут с родителями, которые их усыновили, а скольких уже отдали в другие семьи.

.
2--Добро пожаловать в Америку... а теперь снимите штаны.
Полиция терроризирует общественность необоснованными анальными досмотрами, оправдываясь скандальной «войной с наркотиками».
Когда мультсериал «Южный парк (South Park)» высмеивал TSA, он изобразил, как сотрудники досмотра, как правило, требуют, чтобы американцы, попавшие в аэропорт, проходили анальные досмотры. Резкий юмор высветил серьёзные проблемы — агенты TSA (транспортная служба безопасности) повсюду нарушают права американцев на неприкосновенность частной жизни и конституционные права, ощупывая их гениталии и обыскивая их нижнее бельё.
Серия недавних происшествий вызывает тревогу и показывает, что эти вещи на самом деле происходят в США — только теперь, они не ограничиваются аэропортами, это делается полицейскими на улицах, и, по приказу сотрудников правоохранительных органов, врачами в больницах

После вытаскивания Эккерта из машины, полицейские привели собаку, ищущую наркотики, которая сделала стойку. Полицейские решили, что Эккерт «сильно сжал ягодицы», и поэтому у них есть основание для его обыска.
Когда врач скорой медицинской помощи отказался выполнять «неэтичные» приказания полицейских, то медицинские работники из Регионального медицинского центра Гила в Сильвер-Сити согласились провести анальный досмотр, удовлетворённые тем, что полицейские достали «ордер на обыск», подписанный судьёй.

В медицинском заключении, раскрытом в рамках расследования, показано, что полицейские не менее 8 раз приказывали врачам проводить анальные и желудочные досмотры, включая 2 рентгенограммы, 2 ручных анальных исследования, 3 клизмы, чтобы принудить Эккерта к неоднократной дефекации на глазах у врачей и полицейских, и, наконец, полную колоноскопию, включая введение камеры в его задний проход, прямую кишку и толстую кишку.

Несмотря на всё это, никаких следов наркотиков не было найдено. Эккерт ни разу не дал согласия на проведения этих процедур, и вслух выражался чётко. Полицейские и врачи, замешанные в происшествии, теперь сталкиваются с серьёзным судебным иском, и, возможно, будут отстранены от работы в полиции и медицинских учреждениях.
Пока адвокаты Эккерта выясняют, имел ли судья право выписывать ордер на внутренний досмотр в теле человека, не вызывает сомнения факт, что эти ужасные медицинские процедуры выполнялись и в другом округе, тоже полагая, что подобный ордер вполне законен. Причём, некоторые процедуры выполнялись даже после того, как истёк срок действия ордера.

«Это похоже на научно-фантастический фильм — анальный досмотр сотрудниками правительства и государственными служащими», - говорит адвокат Эккерта Шеннон Кеннеди (Shannon Kennedy), которая утверждает, что не было никаких оснований проводить этот досмотр.
«Если полицейские округа Хидальго и города Деминг могут получить ордер на анальный досмотр на основании их требования, и этот ордер разрешает врачам Ужасной больницы Гила делать клизмы и колоноскопию без согласия, тогда любой может быть подвергнут этому, и поэтому, общественность должна знать это», - добавила адвокат.

Но на этом история не закончилась. Адвокат Эккерта рассказала об ещё одном случае, практически аналогичном по уровню жестокости, когда у другого мужчины насильно осмотрели задний проход те же самые полицейские и врачи.

Тимоти Янг (Timothy Young) был остановлен копамы на перекрёстке в Лордсбурге (Нью-Мексико) за неисправные указатели поворота, и подвергнут обыску, с участием той же самой служебной собаки по поиску наркотиков, которая обнюхивала Эккерта. Когда собака сделала тревожную стойку, Янга отправили в Региональный медицинский центр Гила, у него осмотрели задний проход и сделали рентген живота, без его согласия.

И снова, все досмотры ничего не дали, и снова, здесь фигурировал «ордер на обыск», полученный полицейскими, уже в другом округе, где проходило дело.
Адвокат Эккерта также обнаружила, что разрешение этой собаки на выполнение служебных обязанностей истекло в 2011 году, и не было переоформлено. Согласно законам штата, служебные собаки должны проходить сертификацию каждый год.

«Мы сделали публичные запросы, чтобы выяснить, как обучали эту собаку, и у нас есть доказательства, что в прошлом эта собака не раз ошибалась», - сказала Кеннеди.

«Вслед за интенсивной волной в СМИ, третий житель Нью-Мексико, на этот раз женщина, рассказала об аналогичном происшествии. Представляя женщину, которая пожелала остаться неназванной, ACLU (Американский союз защиты гражданских свобод) утверждает, что федеральные пограничники влезали пальцами в её вагину и анус, без согласия и без ордера, после тревожной реакции служебной собаки на пограничном КПП между Хуаресом (Мексика) и Эль-Пасо (Нью-Мексико)».

Пограничники раздели женщину и обыскали её в своём помещении, потребовав, чтобы она раздвинула гениталии и кашляла. Сотрудники женского пола нажимали пальцами в её вагине, ища наркотики, но ничего не нашли. Медицинские записи, просмотренные ACLU, показали, что женщина не давала согласия на обыск с раздеванием, на досмотр её интимных частей тела и на сексуальные домогательства. В дальнейшем страдания этой женщины продолжились в Университетском медицинском центре Эль-Пасо.

«Сначала медицинский персонал наблюдал за её дефекацией, но никаких наркотиков не было найдено», - сказала Лаура Шор Айвес (Laura Schaur Ives), директор по юридическим вопросам отделения ACLU в Нью-Мексико. - «Затем они сделали рентген, но он снова не показал контрабанды. Тогда они провели тщательный досмотр её тела, включая вагину и анус, что они описали в медицинском журнале как двойное ручное исследование. Наконец, они сделали компьютерную томографию, но снова ничего не нашли».

Эти примеры показывают, что подобные процедуры для полицейских — рутина, когда служебная собака реагирует на человека, которого они останавливают. В подобных случаях, с американцами обращаются хуже, чем с заключёнными колоний со строгим режимом, полностью игнорируя Четвёртую Поправку, которая должна защищать от необоснованных обысков и арестов.

Необходимо напомнить, что
известное исследование 2011 года обнаружило, что только в 44% всех собачьих «тревог» была найдена контрабанда. Анализ, проведённый Chicago Tribune, также обнаружил, что в Чикаго число ложных «тревог» подскакивает до 73%, когда полицейские имеют дело с латиноамериканцами. Это может означать, что дискриминационные полицейские специально манипулируют собачьими реакциями, тем более, что следующее исследование, опубликованное в 2011 году в научном журнале Animal Cognition, обнаружило, что собаки, в подавляющем большинстве случаев, зависят от веры своих хозяев в наличие наркотиков. Автор исследования, Лайза Лит (Lisa Lit) отмечает, что в подобных случаях этот аспект «может оказаться очень важным, или ещё более важным, по сравнению с тем, что учует собачий нос».

Три происшествия, описанные выше — далеко не исключения. В июле этого года,
две женщины из Хьюстона попали в заголовки, когда сотрудники Техасского управления общественной безопасности (Texas Department of Public Safety — DPS) провели унизительные обыски с раздеванием прямо на видном месте хьюстонского шоссе. Оправданием для досмотра женских вагин и анусов послужил «запах марихуаны» в их автомобиле. На видеозаписи бортовой камеры можно услышать, как сотрудник полиции говорит одной из молодых женщин: «мы собираемся лично и близко проверить ваши женские части тела». После окончания обыска, женщины жаловались на «сильную и постоянную боль и дискомфорт».

И что ещё тревожнее, патрульные не меняли свои перчатки между внутренними досмотрами тел - это вопиющее нарушение техники безопасности и санитарных норм. Обе женщины подали федеральный иск против DPS, и сейчас участвуют в процессе. Хотя старший патрульный позже был уволен, патрульная, которая выполняла приказ и проводила внутренний досмотр, после короткого отстранения, была восстановлена в своей должности, так как Великое Жюри сняло с неё обвинения в неправильных действиях.

В практически аналогичном случае, в марте патрульная по имени Келли Хеллесон (Kelley Helleson) из Северного Техаса была обвинена Великим Жюри округа Даллас в сексуальном домогательстве по двум пунктам и в официальном притеснении по двум пунктам – за выполнение внутреннего досмотра тел (спереди и сзади) двух женщин на выезде с шоссе Буш Турнпайк в Ирвинге.

Женщины – 38-лентняя Энджел Доббс и её племянница 24-летняя Эшли Доббс – были остановлены после того, как одна из них выбросила сигарету в окно. Ещё одному патрульному, оказавшемуся там, Дэвиду Фарреллу (David Farrell) было предъявлено обвинение в воровстве, после того, как одна из женщин пожаловалась, что он украл её бутылочку с болеутоляющим гидрокодоном, купленным по рецепту. Судебный иск утверждает, что Хеллесон не объяснила внятно, какой будет обыск, сказав женщинам только: «не волнуйтесь», надевая синие латексные перчатки.
Директор DPS Стив Маккроу (Steve McCraw), который был в курсе обоих происшествий, описанных выше, во втором иске обвиняется в отказе реагировать на «длинный перечень неправомерных действий полиции, включая незаконные обыски с раздеванием, досмотры интимных частей тела и т.п…»

Эти тяжёлые испытания, грубо нарушающие гражданские права, заставляют выглядеть ощупывающие буйства TSA в аэропортах, как что-то приличное. В других многочисленных случаях, в которых полицейские не доходят до полного анального и вагинального досмотра, они, тем не менее,
продолжают терроризировать людей на улицах, обыскивая их нижнее бельё на глазах у публики. А также, полиция регулярно останавливает водителей и требует, чтобы они сдали анализы на кровь, мочу и даже ДНК, без каких-либо оснований.

Объединяющим фактором во всех этих случаях является то, что полицейские в качестве оправдания неконституционным обыскам используют подозрения в хранении наркотиков. К сожалению, эти ужасные перегибы раздутой «войны с наркотиками», которую правительство и СМИ внедряют в мозги сотрудников правоохранительных органов, продолжаются уже более 20 лет.

Известная неправительственная организация
Transform Drug Policy Foundation (Форд за изменение наркотической политики) подводит итог разрушению прав человека перед лицом сфабрикованной угрозы:
«Подобно войне с террором, война с наркотиками объявлена в ответ на исключительную, экзистенциальную угрозу нашему здоровью, нашей безопасности и самим основам общества.
«Пристрастие к наркотическим препаратам» изображается как «зло», с которым международное сообщество обязано «сражаться», имея на то моральное право, потому что это – «опасность неисчислимого веса», что гарантирует серию экстраординарных мер (в других случаях недопустимых в обществе). Это не преувеличенная политическая риторика. Язык крестовых походов создал такой политический климат, в котором участники войны с наркотиками освобождены от соблюдения обычных прав человека».

В дополнение к Биллю о правах, само человеческое достоинство подвергается угрозе, пока фальшивая война с наркотиками используется федеральными и местными правоохранительными органами в качестве предлога для нарушения неприкосновенности частной жизни, а теперь, как мы видим, и для, буквально, изнасилования американцев на улицах.
В своей
уважаемой экспертизе «войны с наркотиками» исследователи Джей Стэнли (Jay Stanley) и Бэрри Штейнхардт (Barry Steinhardt) отмечают:

«За последние годы – не в последнюю очередь, из-за провальной «войны с наркотиками» - неуклонно разрушаются принципы Четвёртой Поправки. Обстоятельства, в которых полицейские и другие сотрудники правительства могут провести несанкционированные обыски резко расширились. Суды разрешают увеличение слежки и обысков на федеральных трассах и на наших «границах» (юридическое определение которых распространяется на сотни миль внутри страны, не считая настоящей границы). И, несмотря на простой язык Конституции в отношении «людей» и «эффектов», суды всё чаще и чаще закрывают глаза на неоправданные обыски, происходящие около наших домов и «на публике». В подобных случаях, суды всё чаще и чаще постановляют, что нас не касаются «разумные ожидания» соблюдения неприкосновенности частной жизни, и поэтому Четвёртая Поправка не действует».

Если бы «война с наркотиками» была законной операцией, то давно было бы доказано, что она проиграна. Однако, это сфальсифицированная махинация, что было подтверждено в середине 1990-х опубликованной информацией в рамках
расследований Конгресса и ФБР, предоставив документальные свидетельства того, что федеральные агентства США, включая ЦРУ, в течение нескольких десятилетий в огромных объёмах транспортировали нелегальные наркотики, а крупные банки занимались отмыванием прибыли от продажи наркотиков.

Пока эти скандальные нарушения закона не остановлены должным образом, американцы и гости Америки должны знать, что во время поездки они рискуют столкнуться с сотрудниками правоохранительных органов, которые без колебаний будут игнорировать их неотъемлемые права, и не будут волноваться по поводу публичных унижений, или тех физических и эмоциональных травм, которые они причиняют.


Источник
: Welcome To America… Now Bend Over, Steve Watson, Infowars.com, November 8, 2013.
Как много тех, с кем можно лечь в постель,
Как мало тех, с кем хочется проснуться…
И утром, расставаясь обернуться,
И помахать рукой, и улыбнуться,
И целый день, волнуясь, ждать вестей.

Как много тех, с кем можно просто жить,
Пить утром кофе, говорить и спорить…
С кем можно ездить отдыхать на море,
И, как положено – и в радости, и в горе
Быть рядом… Но при этом не любить…

Как мало тех, с кем хочется мечтать!
Смотреть, как облака роятся в небе,
Писать слова любви на первом снеге,
И думать лишь об этом человеке…
И счастья большего не знать и не желать.

Как мало тех, с кем можно помолчать,
Кто понимает с полуслова, с полу взгляда,
Кому не жалко год за годом отдавать,
И за кого ты сможешь, как награду,
Любую боль, любую казнь принять…

Вот так и вьётся эта канитель -
Легко встречаются, без боли расстаются…
Все потому, что много тех, с кем можно лечь в постель.
И мало тех, с кем хочется проснуться.

Как много тех, с кем можно лечь в постель…
Как мало тех, с кем хочется проснуться…
И жизнь плетёт нас, словно канитель…
Сдвигая, будто при гадании на блюдце.

Мы мечемся: – работа…быт…дела…
Кто хочет слышать- всё же должен слушать…
А на бегу- заметишь лишь тела…
Остановитесь…чтоб увидеть душу.

Мы выбираем сердцем – по уму...
Порой боимся на улыбку- улыбнуться,
Но душу открываем лишь тому,
С которым и захочется проснуться...

Tags:

Секрет колбасного изобилия в России




Нерешенный в СССР колбасный вопрос нанес многим антисоветчикам непоправимую душевную травму. Они до сих пор не могут простить советской власти колбасные очереди и электрички в Москву. Как удалось этот вопрос решить в нынешней России, где пресловутыми 100 сортами колбасы завалены прилавки? Секрет раскрывается непросто, а очень просто. Он заключен в аббревиатурах ГОСТ и ТУ. Вот на картинке слева изображен состав колбасы "Докторской" по ГОСТу, а справа по ТУ:


Если сейчас внезапно запретить ТУ и оставить только ГОСТы, то колбаса конечно же с прилавков не исчезнет, она будет лежать, но вот большинству народа она просто будет недоступна, так как стоить будет не 120 рублей, как сейчас, а более 400 рублей, если не дороже.


Разгул коррупции при позднем сталинизме

После окончания ВОВ страну поразила коррупция в советских, партийных и хозяйственных органах. На примере Ленинграда видно, что чинуши не гнушались обирать даже инвалидов и фронтовиков. В подавляющем числе случаев коррупционеров не наказывали за преступления. Единственный вариант Кремля найти управу для зарвавшихся – это начать против них политические процессы, что и было продемонстрировано «ленинградским делом».

Среди государственнической части россиян и даже чинуш до сих пор бытует легенда о «порядке при Сталине». Однако архивные документы показывают, что созданная при нём управленческая Система была с верху до низу поражена, как сказали бы в то время, «перерожденчеством», коррупцией, кумовством и неэффективностью. Ниже – лишь один пример этого факта, дела против коррупционеров в Ленинграде и Ленинградской области в 1945-1953 годах.

Анализ ленинградских архивов послевоенного периода показывает, что наиболее массовой формой коррупции в 1945-1953 годы являлось так называемое «самоснабжение», то есть получение дополнительных льгот и привилегий, не положенных данному представителю «номенклатуры» по статусу. На большинстве предприятий и учреждений это превратилось в повседневное явление. Объективная проверка любого учреждения выявляла массовые факты злоупотреблений со стороны представителей его руководства.

Вот что, например, показали результаты ревизий предприятий по торфодобыче Ленинградской области в 1946 году. В условиях, когда работники предприятий страдали от отсутствия нормальных социально-бытовых условий, низкой зарплаты и плохой еды, их директора в полной мере использовали возможности своего служебного положения. Так, на торфопредприятии, расположенном в Шувалово, в течение января-июня 1946 года на банкеты, угощения проверяющих, самоснабжение было разбазарено 778,5 кг хлеба, 336,2 кг крупы, 55,9 кг сахара, 29,4 кг мяса, которые были списаны, как выделенные на дополнительное питание рабочим.

На эти же цели было израсходовано 135 л водки, предназначенной для поддержки грузчиков торфа во время сильных морозов (100 г. на человека в сутки). Директор торфопредприятия Махов и главный инженер Аганин выкупили из подсобного хозяйства две коровы по цене в 10 раз ниже балансовой. По таким же ценам коровы были проданы председателю обкома союза торфяников, начальнику транспортного отдела треста «Торфснаб» и т.д. В качестве главного экономиста на предприятии Махов оформил свою жену, которая жила в Ленинграде. Она не приезжала даже за зарплатой (деньги и карточки ей перевозили в Ленинград). Трёх человек, оформленных как рабочие на предприятии, Махов использовал в качестве домашней прислуги.

На Ириниевском районном торфопредприятии в феврале 1946 года из подсобного хозяйства было выделено 120 кг мяса для раздачи рабочим. Практически всё оно было распределено среди руководителей предприятия. В мае дополнительно поступило 504 кг мяса. Из него на улучшение питания рабочих было использовано 29,1 кг. Руководящим работникам было выдано 139 кг, а куда ушло остальное мясо, ревизоры установить так и не смогли.

Из полученных предприятием в январе-мае из подсобного хозяйства 4 тыс. л молока рабочие получили 1700 л, а остальное разошлось в узком кругу лиц из руководящего состава (директор подсобного хозяйства предприятия Буженко получил 263 л молока, директор предприятия Митрофанов (имеющий свою корову) — 161 л, бухгалтер Шарымов 115 л, заведующий продбазой — 107 л, начальник милиции — 66 л и т. д).

Именно в форме «самоснабжения» происходил и процесс по формулировкам тех лет «сращивания партийных и хозяйственных кадров», под которым руководство страны понимало ситуацию, когда региональная партийно-советская номенклатура действует не в интересах государства (а на практике — интересах центра, Кремля), а в интересах местных хозяйственников. Это явление с точки зрения Политбюро создавало угрозу действующей системе власти и вызывало серьезную тревогу И.Сталина и его окружения. Действительно, партийные и советские чиновники, особенно районного уровня, охотно шли на контакт с представителями хозяйственных органов, получая от них бесплатно или за символическую цену продукты и дефицитные товары, стройматериалы, транспорт и рабочую силу.

Например, в Новоладожском районе Ленинградской области секретарь райкома Бойцов, председатель райисполкома Михайлов, работники районного земельного отдела (заведующий, старший агроном, старший землемер, ветврач, зоотехник) бесплатно приобрели в колхозах коров. Когда данным фактом заинтересовалась прокуратура, они задним числом оформили покупку коров по заниженным ценам на основании фиктивных протоколов решений общих собраний колхозников.

Из выделенных в 1947 году в Оредежский район для распределения в колхозы 85 свиней ни одна туда так и не попала. Всех свиней «разобрали» районные чиновники. Примеру своих подчинённых следовали и сотрудники обкома, горкома, гор- и облисполкомов, руководители муниципальных учреждений. Так, инструктор Ленинградского горкома ВКП(б) Ведёркин в 1944 году получил новую квартиру, сфабриковав липовую справку о том, что его прежняя квартира разрушена. В результате он обладал двумя квартирами (по 2 и 4 комнаты каждая). Семье же, которой ранее принадлежала полученная Ведеркиным квартира (вдове фронтовика, её больной матери и ребёнку), была предоставлена по возвращении из эвакуации замена — комната в коммуналке (бывшая кухня).

Заведующая городским отделом социального обеспечения Е.Никитина в 1942-1948 годах систематически санкционировала использование тканей, предназначенных на одежду для инвалидов, для пошива костюмов и брюк сотрудникам отдела (только за 1947 год на пошив костюмов работникам отдела соцобеспечения ушло 69 м шерстяной ткани, 22 м сукна, 70 м бостона, 3 м габардина, 18 м кашемира и т.д.).

Из денег, предназначенных на оказание материальной помощи инвалидам войны, выплачивались пособия работникам отдела и подведомственных учреждений. За 1947 год сумма таких пособий составила 5,3 тыс. руб. Кроме того, путёвки, предназначенные инвалидам войны, также распределялись среди сотрудников отдела (в 1947-м — 10 путевок на 10,5 тыс. руб.). За подобные «достижения» в 1948 году Никитина была «наказана» переводом с понижением на должность заместителя заведующего ломбардом. Однако и здесь она была уличена в крупномасштабных хищениях и злоупотреблениях.

Атмосфера повсеместных злоупотреблений и мелких поборов создавала ситуацию, когда начался процесс, как писала в то время специалист по экономическим уголовным делам, адвокат Э. Эвельсон, сращивания мелкого кустарно-фабричного производства с интересами государственных и плановых организаций. Результатом стало принципиально новое явление — превращение многих предприятий торговли, снабжения и производства товаров широкого потребления в теневые коррупционные системы, которые, формально оставаясь государственными и общественными учреждениями, фактически служили удовлетворению частных интересов их руководителей и сотрудников.

По тем же самым принципам в середине 40-х — начале 50-х функционировало большинство торгов и объединений артелей производственной, потребительской кооперации и кооперации инвалидов районного уровня. Так, в ленинградском тресте столовых в 1945-1946 годах процветала пирамида повсеместных поборов, на вершине которой стоял директор треста Леговой. Во всех столовых, ларьках, чайных треста господствовала практика обвеса и обсчёта потребителей. Только в феврале 1946 года в тресте было расхищено продуктов на 18 тыс. руб., в июне — на 50 тыс.

Леговой напрямую покровительствовал проворовавшимся подчинённым. Директора столовых, уличённые торговой инспекцией в злоупотреблениях и снятые по её указанию с работы, тут же получали новые должности. Работники, выступившие против хищений, изгонялись из треста, а прикрытие от излишней активности правоохранительных органов Леговому обеспечивало покровительство друзей из райкома партии.

Точно такая же ситуация сложилась и в районах области. Например, в ходе расследования пожара в здании Сосновского райпотребсоюза в 1949 году органы милиции установили, что имел место поджог с целью уничтожения бухгалтерских документов, сокрытия информации о хищениях. По далеко не полным подсчетам ОБХСС, в райпотребсоюзе было расхищено свыше 300 тыс. руб. И это далеко не точные цифры, так как из бухгалтерии пропали практически все документы о товарно-денежных операциях по магазинам и буфетам за декабрь 1946 — январь 1947 года.

С работы «выдавливались» не только рядовые работники, но и руководящие, в том числе и представители партийных органов – те, кто критиковали руководство хза их махинации. Так, по сведениям обкома партии, более трёх месяцев не могла приступить к своим обязанностям избранная по рекомендации Парголовского райкома ВКП(б) секретарь партийной организации районной утильартели. Председатель артели Павлов, не желая пускать в свою вотчину чужака, при полной поддержке областного Утильсоюза просто не допускал её к работе. Секретарь парторганизации другой артели «Фанердревтруд», слишком активно выступавшая против злоупотреблений её руководителей, не без их помощи была забаллотирована на выборах. Секретарь парторганизации Парголовской артели «Кожгалантерейщик» был уволен по сокращению штатов, так как  «стал слишком много знать».

С другой стороны, на работу в артели и магазины, в том числе и на руководящие должности, охотно назначались лица с богатым криминальным прошлым. По сведениям органов милиции, в начале 1950-х судимость имели 69 заведующих ленинградскими магазинами и их заместителей (в основном за хищения).

Граждане, направлявшие жалобы в горком, обком партии, другие властные органы должны были быть готовы к самым разным неприятностям. Вот две судьбы подобных жалобщиков-идеалистов. В мае 1947 года работница совхоза «Пискаревка» Е.Федорова направила в комиссию госконтроля заявление о злоупотреблениях администрации совхоза. Она обвинила директора совхоза А.Команова, главного агронома и других ответственных работников совхоза в содержании в колхозном коровнике личного скота, использовании материалов для ремонта совхозных помещений для строительства своих домов, хищении кормов, молока, утаивании и присвоении части урожая, незаконном получении продовольственных карточек и т. д. Заявление было передано для проверки в прокуратуру, которая подтвердила правильность обвинений и вернула документы в госконтроль для проведения комплексной ревизии хозяйства. Однако, вместо этого, материалы стали ходить из одного контролирующего учреждения в другое, пока не оказались в архиве. Ни один из руководителей совхоза наказан не был.

Единственной пострадавшей в этой ситуации стала сама Федорова. Директор совхоза с помощью друзей из райисполкома выселил её из комнаты (решение народного суда о незаконности подобных действий было просто проигнорировано). Жалобщицу вызвали в райотдел МВД и предупредили, что если она будет продолжать клеветать на честных коммунистов, её арестуют за антисоветскую агитацию.

Своего рода рекордсменом по числу неприятностей за принципиальность стал управляющий одним из домохозяйств Смольнинского района Ленинграда М.Маков. В 1947-м он написал заявление о фактах спекуляции жильём, которой занимались руководители районного жилищного управления. Результатом стало его увольнение. Маков не успокоился и продолжал свои попытки добиться правды. В ответ на его жалобы против Макова в 1948-1952 годы с помощью районного прокурора, покровительствовавшего жуликам, 32 раза возбуждали уголовные дела (все закрыты как сфальсифицированные), пытались объявить сумасшедшим. Начальник Ленжилуправления Ломов отказался восстановить Макова на работе.

Любому расследованию деятельности хозяйственных руководителей, начиная с должностей председателя колхоза или артели, заведующего магазином или директора предприятия, приходилось преодолевать мощное противодействие со стороны партийно-государственного аппарата. Этому способствовал и особый порядок привлечения к ответственности представителей номенклатуры. Согласно ему, вопрос о привлечении к уголовной ответственности руководящих работников, входящих в номенклатурные списки, требовал санкции партийного комитета, одобрившего его назначение, либо вышестоящего партийного органа, руководителей соответствующего Министерства и ведомства. Попытки правоохранительных органов обойти этот порядок немедленно пресекались.

Когда в марте 1947 года ОБХСС Управления Ленинградской городской милиции по делу о хищениях в Отделе рабочего снабжения завода №283 Министерства авиапромышленности арестовал без согласия Министерства, партийной организации и руководства Управления милиции заместителя директора завода по снабжению члена ВКП(б) Е.Скорохода, начальник ОБХСС Григорьев, давший такое указание, получил выговор.

В марте 1948 года правоохранительные органы Тихвинского района установили, что председатель колхоза «Липкая горка» Долгоник присвоил 1,5 тыс. руб. казённых денег. Однако райком отказался дать санкцию на привлечение его к уголовной ответственности и, сняв Долгоника с должности председателя, перевел его на работу в Леспромхоз. В 1950 году прокуратура Рощинского района уличила председателя колхоза Евстихеева (полковник в отставке, депутат облсовета) в том, что он купил себе дачу — дом по цене сруба, разбазарил колхозное имущество, продал 6 колхозных домов посторонним лицам и т.д. Прокурор района Харитонов передал материалы для рассмотрения вопроса о привлечении Евстихеева к судебной ответственности на рассмотрение бюро райкома ВКП(б). Однако представитель обкома и секретарь райкома Богданов выступили в защиту Евстихеева. В результате представление прокурора о привлечении Евстихеева к суду было отклонено. Председатель колхоза отделался выговором без занесения в личное дело.

Такая позиция местных партийных руководителей объяснялась различными мотивами. В ряде случаев это была, по-видимому, попытка защитить ценного работника, вынужденного в «интересах дела» нарушать некоторые правила. Однако гораздо чаше мотивация партийных чиновников имела личные причины — нежелание потерять «нужного» человека, решающего их проблемы, а то и самим оказаться в поле внимания карательных органов.

Получить представление об этих мотивах может дать история, произошедшая весной 1945 года в Киришском районе Ленинградской области. Здесь районный прокурор Иванищев провёл проверку распределения американской гуманитарной помощи, предназначенной для раздачи наиболее нуждающимся работникам районного леспромхоза. Как показали её результаты, директор, парторг, другие служащие управленческого аппарата, а также председатель райисполкома, взяли себе 102 продуктовых набора. Прокурор сообщил результаты расследования в райком, который постановил виновных к ответственности не привлекать, а ограничиться выговором по партийной линии и возвращением подарков.

В ходе дела выяснилось, что часть подарков вообще не дошла до леспромхоза, а была присвоена заместителем начальника отдела гособеспечения райисполкома Логиновым, ведавшим их распределением. Однако райком и здесь ограничился выговором. Когда же прокурор во второй раз уличил Логинова в хищении подарков, секретарь райкома категорически запретил прокурору Иванищеву заниматься этим делом.

Принципиальный прокурор обратился в областную прокуратуру, которая через обком ВКП(б) добилась привлечения Логинова к уголовной ответственности. Однако его партийные покровители остались безнаказанными, а прокурор Иванищев вскоре по инициативе райкома был уволен.

Сотрудники милиции и прокуратуры, вступившие в конфликт с высокопоставленными коррупционерами, должны были быть готовы к перспективе не только лишиться должности, но и самим попасть под суд. Так, прокурор Оятского района области Верёвкин, возбудивший уголовное дело о злоупотреблениях заведующего торговым отделом райисполкома Малышева, был обвинен секретарём райкома ВКП(б) в изнасиловании в своем служебном кабинете свидетельницы по уголовному делу.

Проверка, проведённая областной прокуратурой и райотделом НКГБ, показала, что все эти обвинения были сфальсифицированы с участием некоторых районных руководителей (включая председателя райисполкома). Малышев в итоге предстал перед судом по обвинению в злоупотреблении служебным положением и был осужден на два года лишения свободы условно, другие махинаторы остались безнаказанными. Верёвкин же получил выговор за неумение наладить контакт с районным руководством.

Если в отношении местных хозяйственных руководителей, несмотря на противодействие, прокуратуре и милиции всё-таки иногда удавалось возбуждать уголовные дела по обвинению в должностных преступлениях и довести их до обвинительного приговора суда, то в отношении высокопоставленных хозяйственных работников городского и областного уровня и партийно-советских работников это было невозможно. Полученные на них компрометирующие материалы надлежало передавать в контролирующие партийные органы, которые принимали решение о наказании провинившихся.

В ряде случаев (как в деле Легового и Мовсесянц) уличённые в коррупции исключались из партии и снимались с работы. Но гораздо чаше взыскания ограничивались либо переводом на другую работу, либо выговором.

Так, в 1951 году была снята с должности помощник заместителя председателя горисполкома Бердникова, причастная к незаконной передаче колхозам Новгородской области нескольких грузовых автомашин, которые оказались в руках нелегальных дельцов. Председатель райисполкома Житнев, в 1948 году уличенный сотрудниками ОБХСС в крупных злоупотреблениях, был освобожден от занимаемой должности и направлен на учёбу в областную партийную школу. Секретарь Павловского райисполкома Семёнов и заведующий районным дорожным отделом Лебедев, использовавшие для постройки своих домов лес, предназначенный для строительства деревянного моста, отделались воспитательной беседой на заседании облисполкома.

Советские и партийные чиновники могли попасть под суд по коррупционным обвинениям только в случаях, когда они становились жертвой очередной политической кампании. В данном случае это было знаменитое «ленинградское дело» 1949-50 годов.

Так, решением только одного из бюро горкома ВКП(б) в августе 1949 года «за злоупотребление служебным положением» были сняты с работы и исключены из партии 15 руководящих работников Ленгорисполкома. По обвинению в разбазаривании государственных средств и самоснабжении были осуждены практически все секретари райкомов и председатели райиспокомов Ленинграда. Многие рядовые работники правоохранительной системы Ленинграда восприняли развертывающиеся события как кампанию по очищению партийно-государственного и хозяйственного аппарата от коррумпированных кадров.  В снабжении, сращивании с хозяйственными органами, должностных преступлениях обвинялись как действительно коррумпированные чиновники, так и лица, не причастные к злоупотреблениям – все скопом.

Борьба с этими явлениями скорее декларировалась, чем велась на самом деле, а антикоррупционные кампании, провозглашенные властью, несли политический подтекст. Ярким примером такого подхода является не только «ленинградское дело», но и ряд других дел регионального уровня на рубеже 40-50-х («менгрельское», «московское» и др.). Их возникновение стало следствием политики Сталина, направленной на ослабление региональных номенклатурных групп и разрушение их «неофициальных» (в том числе и коррупционных) связей.

Сталин, безусловно, понимал, что усиление региональной номенклатуры может привести к ослаблению власти центра и усилению коррупции. Однако попытка исправить эти негативные факторы превратилась, в соответствии с внутренней логикой сталинского режима, в массовые политические репрессии и шумные кампании, которые не затрагивали основу номенклатурной коррупции — систему власти и распределения благ в советском обществе.

(Цитаты: Игорь Говоров, «Коррупция в условиях послевоенного сталинизма» – журнал «Новейшая история России», №1, 2011

Иллюстрации – художник Юрий Погорелый)

+++

Ещё в Блоге Толкователя о коррупции в сталинское время:

Как НКВД в 1937-м репрессировал граждан ради их квартир

Одним из мотивов массовых репрессий в 1936-38 годах было желание НКВДистов обогатиться за счет утилизируемых ими советских граждан. Почти весь квартирный фонд отправленных в ГУЛАГ людей перешёл к карателям. НКВДшники также присваивали имущество репрессированных.

***

Коррупция и «социально-близкие» силовики в сталинском МГБ

После окончания Великой Отечественной Министерство госбезопасности было поражено массовой коррупцией. Гебешники воровали вагонами, открывали подпольные цеха, за взятки закрывали дела. Глава МГБ Абакумов в итоге был арестован. На этом примере хорошо видно, насколько важно иметь конкуренцию среди силовых ведомств.

Коррупция при Николае I как национальная идея

Как НКВД превратилась из хозрасчётной организации в мародёрную

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner