March 6th, 2017

Обстановка в ГУЛАГе после смерти Сталина.

Украинские националисты, чечены и «суки» в ГУЛАГе

События на Украине вызвали интерес к генезису местного национализма. Для его понимания лучше всего обратиться к опыту пребывания «бандеровцев» в ГУЛАГе в 1946-1955-е годы – среда, в которой есть «надрыв», лучше всего показывает структуру сообществ. В лагерях украинцы показали себя как жестокая и фанатичная сила, – в отличие от других сообществ ГУЛАГа – способная на Поступок.

О том, что из себя представляли украинские националистические сообщества в ГУЛАГе, писал архивист и историк Владимир Козлов («Общественные науки и современность», 2004, №6, стр. 122-136 – «Социум в неволе: конфликтная самоорганизация лагерного сообщества и кризис управления ГУЛАГом (конец 1920-х – начало 1950-х годов)».

«В бульоне «сучьей войны» и уголовного террора конца 1940-х – начала 1950-х шёл бурный процесс социального структурирования и самоорганизации заключенных. По частоте упоминания в документах вслед за «ворами» и «суками» шли этнические (этнополитические) группы и организации. Лидировали западные украинцы (украинские националисты, западники), «чечены» («кавказцы», «мусульмане»), им несколько уступали литовцы, некоторые группировки полностью или частично состояли из бывших власовцев.

В «сучьей войне» выделялись «кавказцы», вызвавшие столкновения с русскими заключёнными в Черногорскстрое в январе 1952-го, при работах в котловане Куйбышевской ГЭС (Кунеевский ИТЛ) в марте 1952 года, и др. Особенно активной и влиятельной группой политических заключенных стали украинские националисты.

В отличие от «врагов народа» 1930-х гг. они были свободны от комплекса вины перед «родным советским государством», не ограничивали себя рамками лагерной легальности, обладали специфическими навыками существования в подполье, не останавливались перед убийствами, а главное – могли технически противостоять воровским группировкам, поскольку среди них были люди, осуждённые за политический бандитизм.

Деятельность украинских националистов фактически застала оперативников врасплох. В справке руководства Песчаного ИТЛ отмечалось, что «оуновское подполье западных областей Украины устанавливает связь с семьями украинских националистов, бандитов и банд-пособников, выселенных в отдалённые районы Советского Союза, путем тайнописи и зашифрованной переписки, направляемой через почту, а также посылкой в места спецпоселения специальных курьеров и связников». Через курьеров и агентуру среди спецпоселенцев-украинцев зарубежным центрам ОУН и бандеровцев удавалось связываться с лагерным подпольем и даже координировать деятельность подпольных групп и организаций.

Оперативный отдел Песчаного ИТЛ считал, что «в качестве связников оуновско-бандеровского подполья между лаготделениями и с волей служит некоторая часть работников хозорганов, общающихся с заключенными по работе (шофера, технадзор и другие), а в ряде случаев деклассированный элемент, особенно, из женщин».

«Западники» не только принесли в ГУЛАГ методы подпольной борьбы, но и достаточно легко и органично восприняли опыт «паразитического выживания» криминальных группировок. В начале 1952 года в Минеральном ИТЛ, где западные украинцы составляли большинство, их сплоченная группировка начала борьбу именно за «занятие в лагере привилегированного положения». К давно известной тактике захвата производственных постов и постов лагерной обслуги с помощью насилия и террора националисты добавили специфический «контрразведывательный» опыт, объявили террор по отношению к секретным осведомителям, тем, кто мог выступить свидетелем по уголовным делам.

Эти действия в ряде случаев парализовали оперативно-чекистские аппараты. Старые агенты не приходили на явки, очевидцы убийств отказывались от показаний, а иногда просто не являлись на допросы, предпочитая дисциплинарное наказание смерти от рук националистов. «Западники» обычно отказывались идти на вербовку, либо «завербованные агенты, как жаловались оперативники, становились двурушниками» и сами совершали убийства агентов МВД и МГБ. В роли боевиков выступали заключённые оуновцы, приговоренные к 20-25 годам заключения, поскольку они не боялись получать дополнительные сроки наказания.

Довольно быстро пройдя период адаптации и статусного самоутверждения в лагерях, освоив механику «паразитического выживания», украинские националисты могли позволить себе возвращение к формулированию политических целей, занятиям пропагандой и обучением новой смены. В конце 1951 года в

Дубравлаге ветераны подполья составляли рукописные листовки и прокламации с эпизодами из истории Украины. Они пытались организовать пропаганду и для украинцев – бойцов вооруженной охраны лагерей. Иногда (и небезуспешно) проведением разложенческой работы среди конвоя занимались заключённые-женщины. Попутно выяснялись настроения солдат, шёл сбор необходимых сведений.

Отношения украинских националистов с другими национальными группами складывались по-разному. Когда в 1952 году группировка западных украинцев вела борьбу за власть и ресурсы в Камышлаге, она столкнулась с объединённым сопротивлением «чечен» и «сук». «Западники» попытались расколоть противников, постаравшись взять чеченцев под своё влияние.

Известны конфликты западных украинцев с прибалтийскими группировками. Но в конце 1952 года, к примеру, в Дальнем лагере литовская группировка действовала по указанию бывших бандеровцев и согласовывала с ними убийство заключенного эстонца из лагерной обслуги. В конце 1951 года признаки возможной консолидации западных украинцев и прибалтов были отмечены в Речлаге.

Иногда попытки бескровно разделить сферы влияния и договориться полюбовно заканчивались безрезультатно, и борьба за власть приводила к столкновениям и убийствам. В октябре 1951 года в Речной лагерь из Песчаного лагеря прибыли две враждовавшие группировки – западных украинцев, осужденных за оуновскую деятельность и участие в бандах УПА, и «чечен» (к которой примкнули заключенные азиатской и кавказской национальности, в свое время обиженные заключёнными «бандеровцами»). Обе группы стремились расставить своих людей на административно-хозяйственных должностях в лагере. Вскоре выяснилось, что обе стороны признают лишь одну форму компромисса – безоговорочные уступки конкурента. В результате конфликт привел к кровавому столкновению. Руководитель чеченской группировки и его телохранитель были убиты. «Чечены», выполняя предсмертное желание вожака, «чтобы рядом с моим трупом лежало 20 трупов «бандеровцев», совершили ряд ответных убийств.

В позиции и поведении группировок украинских националистов в лагерях прослеживалось сочетание двух мобилизующих факторов – «ненависть к Советской власти» и ненависть «вообще к русской национальности». Последнее могло сопровождаться тем, что «западники» старались приносить в жертву русских (Минеральный лагерь, март 1952-го), а в образе врага соединяли «русских, чекистов и секретное осведомление».

Враждебное отношение к русским могло объединять обычно враждебные этнические группы. Например, летом 1952 года в Песчаном лагере отмечалось появление «группировки из числа заключённых кавказских и восточных национальностей, поддерживающих тесную связь с бандеровцами, враждебно относящимися к русским».

Оперативники Минерального ИТЛ отмечали, что острие борьбы бывших оуновцев, составлявших до 60% населения лагеря, было направлено только против привилегированных «заключённых русской и других национальностей, используемых на работах в качестве лагерной администрации». В свою очередь, русские заключённые отмечали, что украинцы всё-таки разбираются, кого убивать; что их террор направлен против стукачей. Украинские националисты вели «рубиловку» таким образом, чтобы отвести подозрения в огульном антирусском терроре. В марте 1952 года из Минерального лагеря сообщали, что убийствам заключённых сопутствовало «распространение лживых слухов и всякого рода надписей», имевших целью создание общего мнения о них как о «негодяях и приближённых к администрации лагеря». Лишь после такой подготовки совершалось убийство намеченной жертвы.

Отношения группировок заключенных в ГУЛАГе в известном смысле походили на отношения недружественных держав. Национализм не мешал обоюдовыгодным компромиссам. Абсолютных этнических границ не существовало в принципе, а взаимные пересечения и союзы вполне могли возникать не только на этнической, антирусской, но и на политической, антисоветской почве. Когда в особом лагере №5 (Береговой) в конце 1951 года была раскрыта группа, готовившая групповой вооруженный побег, её руководителем оказался русский, осужденный за измену Родине во время войны на 25 лет, а среди его подельников – член подпольной организации украинских националистов, готовившей вооружённое восстание в случае нападения США на СССР.

В Степном лагере существовала бандитская группа, состоявшая из белорусско-украинских националистов, к которым примыкала группа заключенных из числа восточных украинцев и русских.

Весной 1952 года в Дубровлаге были отмечены попытки координировать действия русских и украинских политических заключенных. Авторитетный заключенный (русский), осужденный к 10 годам ИТЛ, пытался договориться с «западниками» о создании специальной группы для «систематического сообщения за пределы лагеря о положении заключённых», чтобы «помочь гражданам других стран распознать нашего «волка» и не дать им быть обманутыми». К этому он добавил: «Нужна такая группа, которая в состоянии была бы при необходимости организовать и террор, а также учесть и концентрировать силы. Вот хотя бы для усмирения «стукачей» нужны люди, которые бы ночью убивали их при необходимости». «Контрреволюционный авторитет» предлагал украинцам выдвинуть руководителя подобной группы.

К началу 1950-х украинские националисты «навели порядок» в ГУЛАГе, поставив себя в лагерях как привилегированную верхушку. Но этим они не удовлетворились, и занялись подготовкой восстаний.

Ожиданию «светлого праздника освобождения извне» (от США) сопутствовало широкое распространение повстанческих настроений. Практические выводы из международной обстановки прежде всего сделали украинские и (в меньшей степени, если судить по оперативным донесениям) литовские националисты. В 1951-1952 годах среди украинцев-каторжан вовсю шли разговоры о кровавой мести коммунистам. Наиболее активная и решительная часть заключенных не только уповала на американцев, которые «придут и освободят нас из лагерей», но и призывала «поднять восстание в первые дни войны, чтобы самим освободиться из лагеря». «В район Воркуты, – говорили они, – достаточно выбросить один десант, а здесь в лагере мы должны быть готовы и в любую минуту двинуть лавину заключённых и каторжан на большевиков и стереть их с лица земли».

В Дубравном лагере украинские националисты также распространяли «антисоветские провокационные слухи о близости войны англо-американского блока с Советским Союзом». Появлялись рукописные листовки антисоветско-повстанческого содержания с призывами к вооружённому восстанию заключенных», объединению в боевые группы «для вооружённого выступления и самоосвобождения, для борьбы совместно с американцами против советской власти».

Но «большая война» откладывалась. Среди радикальной части западноукраинского подполья можно было услышать: «Мы сами должны возглавить борьбу и соединившись с вольными и заключёнными других лагерей поднять восстание».

Весной 1952 года повстанческие настроения и действия были отмечены в Камышовом лагере, где бывшие члены ОУН, УПА и бандеровцы активно готовились к организации в лагере массовых беспорядков, нападению на охрану и освобождению из лагеря. Для этого западноукраинское подполье обладало достаточно разветвленной структурой. Был создан штаб, в который входили «служба безпеки», «служба техники», боевые группы и группы исполнителей террористических актов, политического воспитания и материального обеспечения.

«Служба безпеки» была связана со старшими бараков и дневальными, вела систематическое наблюдение за заключёнными, выявляла среди них секретных сотрудников МВД и МГБ с целью их убийства. Заключённых, посещающих лагерную администрацию или вызываемых для допросов и опознаний, оуновцы запугивали, терроризировали и подвергали пыткам. Штабу через вольных работников удалось наладить нелегальную связь со ссыльными западными украинцами, проживавшими в ряде городов Кемеровской области.

Аналогичная информация поступила в июне 1952 года из Песчаного ИТЛ. Там подпольная бандеровская группа, возглавляемая заключёнными, имевшими «большой опыт по руководству украинскими националистами на воле», также создала руководящий центр и группы агитации, разведки и снабжения.

Членов организации, дававших присягу и беспрекословно соблюдавших дисциплину, ориентировали не только на выявление и уничтожение агентуры МВД и МГБ, организацию вооружённых побегов с разоружением охраны, установление связи с националистическим подпольем на территории СССР и за кордоном. Стратегическая задача состояла в том, чтобы оторвать лагерное население от влияния администрации, идеологически и тактически подготовить его для «повстанческого выступления в удобном случае».

Новые стратегические цели, вытекавшие из надежды на втягивание СССР в третью мировую войну, сопровождались и изменениями в тактике заключённых. Подпольная группировка, прибывшая в поздней осенью 1951 года в Камышевлаг с этапом штрафников из Песчаного ИТЛ, не только немедленно начала обычную борьбу за власть и подготовку «рубиловки», но и стала инициатором одного из первых демонстративных и политически окрашенных протестных выступлений «западников». Беспорядки, начавшиеся «с массового пения националистических песен», вылились в организованное сопротивление целого барака службе надзора – препятствование водворению в изолятор трех заключённых, у которых обнаружили ножи.

«В лагерях выросли мощные, влиятельные, очень разнородные, обычно враждебные друг другу сообщества, группы и группировки. Они владели техникой контроля и манипулирования поведением «положительным контингентом». Если мы не установим твёрдого порядка, мы потеряем власть», – резюмировал свое выступление в 1952 году на закрытом совещании министр МВД Круглов.

Но «наведение порядка» уже не помогало – по всему ГУЛАГу в 1952-53 годах поднималась волна восстаний зеков, руководство которых в основном осуществляли западные украинцы, литовцы, а также русские коллаборационисты (власовцы, полицаи и т.п.). Со смерть Сталина власть поняла, что единственный способ остановить восстание – это объявить амнистию заключённым, что и было сделано Берией в марте 1953 года. А в 1955 году были амнистированы и коллаборационисты – каратели, убийцы, воевавшие с немецким оружием в руках против советской власти. Советская власть в данном случае фактически сдалась перед угрозой тотального террора со стороны гитлеровских прислужников.

Греф хуй навалил на указ Путина. И не признёт документы ДНР-ЛНР.

Инвалид по мозгу Герман Греф пробил очередное дно









После демонстративного отказа признать Крым российской территорией я не удивлен. Интересы кошелька буржую всегда ближе интересов страны.
И да, еще тогда Следственному комитету стоило рассмотреть возможность возбуждения уголовного дела против гражданина Грефа по факту посягательства на территориальную целостность России и измены Родине. А тут еще и демонстративное игнорирование указов главы государства. Пора бы уже государству нанести удар по национал-предателям, а то какое-то слишко уж вопиющее несоответствие между тем, что вещают с экранов, и тем, что происходит в реальности.


У талантливых родителей и дети талантливы. А как с этим у вас и ваших детей?

И там Сечин не один такой.

ЦАРЬ, ЦАРЕВИЧ, КОРОЛЬ, КОРОЛЕВИЧ...





Награждение сына главы «Роснефти» Игоря Сечина Ивана, получившего в 25 лет госнаграду за многолетний труд, не должно никого удивлять, заявил пресс-секретарь «Роснефти» Михаил Леонтьев, пояснив, что "Если бы ему было 16, как Гайдару-старшему, который командовал полком, это могло бы кого-то удивить. А 25 лет — взрослый мужик...",

и удивляться, в самом деле, нечему, потому что одно из двух:


или г-н Сечин Иван Игоревич, 1989 г.р., успешно закончив вуз в 2012-м, какое-то время поработав простым аналитиком в банке и зарекомендовав себя "парнем смышленым, с мозгами", не хуже прочих, в 2014-м по каким-то своим причинам решил перейти в "Роснефть", где за два года прошел путь аж до первого зама директора одного из ключевых департаментов,

или, как говорится, "Матушка была еще мною брюхата, как уже я был записан в Семеновский полк сержантом, по милости майора гвардии князя Б., близкого нашего родственника... Я считался в отпуску до окончания наук", а когда курс наук был успешно завершен, слегка погуляв, явился в свой полк при достойном чине и занял соответствующую выслуге должность,

а третьего не дано, и  сей сюжет, думается, уместно дополняет "Дедушкино наследство". А что до "не должно никого удивлять", то если г-н Леонтьев, журналист от Бога, готовя тескт заявления, не почувствовал некоего амбре, это, как уже сказано по сходному поводу,  "означает не просто  утрату чувства стиля, но полный кризис жанра, и не человека, но системы".

Вот почему Навального всё судят-судят, но никак не посадят:

Башням Кремля он нужен как раскрученный сливной бачок для слива компромата на своих соперников.
В этом качестве замены ему нет. И покаааа создашь.

Сейчас льют компромат на Медведку на дальних подступах к президентской компании. Впрочем, почему на дальних? Уже чуть больше года осталось.

Судя по реакции на компромат тех, кто должен защищать Медведку, компромат истинный.
Все околомедведевцы или в ответ заявили, что преступника (имеется в виду Навальный, а вовсе не тот, на кого можно подумать) им западло комментировать. А сам Медведка отмолчался.
Верный признак, что сказать нечего.

И кто мог слить Навальному эту инфу?
ЦРУ и жидомасоны? Вот только объясните мне нахера им валить именно Медведку? Он, по моему, последний свет в их окошке. Компромат явно кремлёвского происхождения.

А почему Навального всё время судят?
А потому, что он нужен исключительно в качестве сливного бачка, а не политика.(У нас осужденным запрещено участвовать в выборах до отбытия очередной судимости).
Ну и для повышения его агентурной ценности.