March 1st, 2010

Про военную реформу из первых рук. Часть 2.

А вот ещё по теме: http://odnakoj.ru/magazine/main_theme/novaya_armiya_novoj_rossii/

  

От вооруженных сил глобального конфликта — к подразделениям быстрого реагирования

В октябре 2008 года министр обороны России Анатолий Сердюков объявил о начале нового этапа военной реформы, которая стала наиболее радикальной трансформацией отечественной военной системы начиная с 1918 года, когда была создана Красная Армия. Военное ведомство весьма активно и решительно взялось за проведение преобразований, основная часть которых в организационном отношении была завершена уже к 1 декабря 2009 года. Изменения коснулись всех основных элементов Вооруженных сил России: численности, органов управления, структуры, системы подготовки офицеров.

Вкратце напомним, что основными мероприятиями военной реформы являются:

·            ускорение сокращения численности Вооруженных сил России до 1 миллиона человек уже к 2012 году;

·            сокращение численности офицеров (с 335 тыс. офицерских должностей до 150 тыс.) и реструктуризация состава офицерского корпуса;

·            централизация системы подготовки кадров путем трансформации 65 военных учебных заведений в десять «системных» военных вузов;

·            реорганизация и сокращение органов центрального военного управления, включая Министерство обороны и Генеральный штаб;

·            массовое привлечение гражданских лиц в систему обеспечения и обслуживания вооруженных сил;

·            ликвидация кадрированных соединений сухопутных войск и превращение всех соединений в силы постоянной готовности;

·            реорганизация системы резерва и системы подготовки резервистов;

·            сокращение количества частей и соединений вооруженных сил и военных баз;

·            перевод сухопутных войск на бригадную основу с упразднением дивизионного, корпусного и армейского звеньев;

·            реорганизация ВВС и ПВО с упразднением армий, корпусов, дивизий и авиационных полков и переход на систему авиационных баз и бригад воздушно-космической обороны.

При этом наибольшее внимание основных отечественных СМИ в истекшем году привлекали сопровождавшиеся большим информационным шумом сокращения центральных органов военного управления, реорганизация военных вузов и, наконец, сокращения офицерского корпуса и фактическая ликвидация института мичманов и прапорщиков. Понятно, что эти мероприятия, затронувшие судьбы многих тысяч людей в погонах, породили вал противоречивых откликов и суждений.

Между тем в СМИ удивительно мало места отводилось произведенной в 2009 году радикальной организационной трансформации структур Вооруженных сил России, в первую очередь сухопутных войск, военно-воздушных сил и ПВО. В невиданно короткие сроки (всего за 11 месяцев) армия была стремительно приведена к новому облику, принципиально отличающемуся во многих аспектах от привычного многим поколениям наших граждан облика Красной, Советской, а затем Российской Армии. Парадоксально, но военная революция Сердюкова осталась практически не замеченной большинством населения страны.


ТРАНСФОРМАЦИЯ АРМИИ

Основная философия реорганизации сухопутных войск заключается в отказе от традиционной русской и советской модели массовой мобилизационной армии и в переходе к содержанию в мирное время полностью укомплектованной армии на основе частей постоянной боевой готовности. Таким образом, расформированию подлежат все части неполного состава (кадрированные). Все соединения армии России должны быть полностью укомплектованы личным составом и являться силами постоянной готовности. Той же цели служит и переход к контрактной системе комплектования. При этом достигаемое количественное увеличение сил постоянной готовности должно компенсировать общее некоторое сокращение численности сухопутных войск. Расформирование недоукомплектованных кадрированных соединений, в мирное время состоящих только из офицеров, позволяет сократить численность офицерского состава, в основном старшего.

Вторым существенным шагом является бригадная трансформация с переходом к трехзвеньевой структуре организации: «военный округ — оперативное командование — бригада». Вместо существующих дивизий и общевойсковых армий (и армейских корпусов) бригады объединяются под управлением оперативных командований. В 2009 году на основе существующих общевойсковых армий были созданы восемь таких оперативных командований. В свою очередь, на основе каждого из шести военных округов созданы оперативно-стратегические командования, главами которых стали командующие соответствующих округов.

До начала реформы на 2008 год в составе Сухопутных войск России (без воздушно-десантных войск) находились 24 дивизии (три танковые, шестнадцать мотострелковых и пять пулеметно-артиллерийских) и 12 отдельных мотострелковых и стрелковых бригад плюс две военные базы дивизионного состава (в Армении и Таджикистане). Реально из этих 24 дивизий и двух военных баз на 2008 год полностью развернутыми по личному составу были лишь пять мотострелковых дивизий (в том числе все три дивизии Северо-Кавказского военного округа) и 201-я военная база в Таджикистане, а остальные имели развернутыми только один или два полка. Фактически лишь 13% частей сухопутных войск относились к частям постоянной готовности.

В течение 2009 года 23 дивизии были расформированы, и взамен к 1 декабря были созданы 40 развернутых бригад и военных баз бригадного состава — четыре танковые, 35 мотострелковых и одна бригада прикрытия. Из соединений дивизионного уровня пока что сохранены только два — 18-я пулеметно-артиллерийская дивизия на Южных Курилах и 201-я военная база в Таджикистане. Все четыре новые танковые бригады сформированы на основе танковых дивизий. Из 35 мотострелковых бригад десять являются бригадами, существовавшими до 2008 года, 21 сформирована на основе мотострелковых дивизий, а еще четыре развернуты из баз хранения. Большая часть новых бригад была сформирована к 1 июня, и уже с весны они проходили обкатку на ряде учений, по результатам которых в их структуру вносятся определенные коррективы.

Все новые бригады являются силами постоянной готовности, таким образом, количество частей постоянной готовности за год номинально возросло с 13 до 100%. Фактическая укомплектованность сформированных бригад по личному составу достигает 95—100%, со стопроцентными запасами техники и других материальных средств.

Всего к концу 2009 года в ходе реформирования было создано 85 бригад. Помимо указанных выше 40 общевойсковых бригад, появились девять ракетных, девять артиллерийских, четыре ракетно-артиллерийские, девять зенитных ракетных бригад, одна инженерная бригада, а также бригады связи, радиоэлектронной борьбы и другие. Свое особое положение сохраняют семь бригад спецназа, а в качестве экспериментального соединения в Моздоке создана разведывательная бригада. Многие части обеспечения в своем статусе понижены до полков или батальонов.

Основным резервным компонентом сухопутных войск становятся существующие базы хранения и ремонта вооружения и военной техники, представляющие собой, по сути, склады, на которых находятся на хранении комплекты боевой техники. Сформировано более 60 баз хранения, большей частью бригадного состава, в том числе для 15 общевойсковых бригад (одной танковой и 14 мотострелковых). При этом в качестве мобилизационных центров по «новому облику» выступают военные учебные заведения и окружные учебные центры.

Воздушно-десантные войска, несмотря на ряд колебаний и сомнений, высказывавшихся прежде в Минобороны, после назначения в 2009 году их главкомом Владимира Шаманова сохранили дивизионную основу (две воздушно-десантные и две десантно-штурмовые дивизии) и получили дальнейшее развитие. Дивизии ВДВ были усилены. Количество отдельных воздушно-десантных и десантно-штурмовых бригад в 2009 году было увеличено с трех до четырех и планируется к дальнейшему увеличению до шести (по одной в каждом военном округе). К 2015 году намечается сформировать в составе сухопутных войск 18 бригад армейской авиации, вернув последнюю из-под контроля командования ВВС.


ВОЕННО-ВОЗДУШНЫЕ СИЛЫ, ПВО И ВМФ

Объединенные ВВС и ПВО России также были радикально трансформированы в организационном отношении и подверглись серьезным сокращениям.

Основой радикальной реорганизации ВВС России стало упразднение существовавшей с 1938 года полковой структуры авиационных частей. Новым основным соединением авиации ВВС вместо авиаполка становится авиационная база, которая включает управление, от одной до семи авиационных эскадрилий, батальон аэродромно-технического обслуживания и подразделения связи. Идея заключается в интеграции под одним руководством командования авиабазы всех авиационных и наземных подразделений. Подобная структура уже длительное время существует в ВВС Белоруссии, откуда, по некоторым данным, и была позаимствована.

Всего к концу 2009 года в России было сформировано 55 авиационных баз, которые заменили существовавшие до того в ВВС и ПВО суммарно 72 авиационных полка, 14 прежних авиационных баз и 12 отдельных авиационных эскадрилий и отрядов. В общей сложности количество частей и соединений ВВС и ПВО сокращено с 340 до 180.

Расформированы все штабы авиационных дивизий, а авиабазы непосредственно подчинены новым авиационным командованиям. Создано семь таких командований, которые заменили прежние воздушные армии и армии ВВС и ПВО. На основе 37-й воздушной армии Верховного Главнокомандования (стратегического назначения) создано Командование дальней авиации, а на основе 61-й воздушной армии Верховного Главнокомандования (военно-транспортная авиация) — Командование военно-транспортной авиации. На основе Командования специального назначения (и входившей в его состав 16-й воздушной армии) создано обладающее особым повышенным статусом Оперативно-стратегическое командование воздушно-космической обороны, отвечающее за зону ПВО Москвы, а также почти всю территорию Московского военного округа. Еще четыре командования созданы по территориальному принципу, заменяя шесть бывших армий ВВС и ПВО, подчинявшихся шести соответствующим военным округам.

Система подготовки личного состава ВВС также реформирована. Военно-воздушная академия имени Гагарина и Военно-воздушная инженерная академия имени Жуковского объединены в единую структуру — Военно-воздушную академию имени Жуковского и Гагарина, которая располагается в Монино. Подготовка летного состава окончательно централизована и происходит в Краснодарском авиационном институте.

Серьезной реорганизации подверглись входящие в состав ВВС России силы ПВО. Расформированы все прежние дивизии и корпуса ПВО, а взамен них созданы 13 бригад воздушно-космической обороны, объединяющие авиационные базы истре­бительной авиации, зе­нитные ракетные полки и радиотехнические полки. Эти 13 бригад распределены между оперативно-стратегическим ко­­­мандованием воздушно-кос­мической обороны и четырьмя командованиями ВВС и ПВО.

Процесс реформирования в 2009 году сопровождался глубокой чисткой ВВС и ПВО России от устаревшей либо небоеспособной техники, в том числе авиационной, а также значительными сокращениями личного состава. Сообщалось, что всего в ВВС и ПВО планировалось сократить 50 тыс. офицерских должностей.

Военно-морской флот России в 2009 году не подвергался таким уж радикальным организационным изменениям, однако ряд шагов по упрощению его структуры и сокращению числа соединений был сделан, а всего планируется их сокращение вдвое — с 240 до 123 частей. Наибольшему сокращению подверглась морская пехота ВМФ: единственная дивизия морской пехоты (55-я Тихо­океанская) была переформирована в бригаду, расформирована бригада на Каспии, а остальные четыре бригады морпехов переформированы в полки. Часть морской авиации отошла к ВВС.

ЧТО ДАЛЬШЕ?

Фундаментальной концептуальной основой военной реформы Анатолия Сердюкова является переориентация вооруженных сил на участие главным образом в ограниченных конфликтах, в первую очередь на территории бывшего СССР, для чего нужно иметь достаточное количество сил быстрого развертывания в постоянной готовности. Оборона России от других великих держав (в первую очередь от США и стран НАТО) возлагается теперь на ядерные силы. Совершенно ясно, что сейчас и в обозримом будущем угроза неожиданного крупномасштабного сухопутного вторжения на территорию России отсутствует. Любому противнику, хотя бы потенциально способному осуществить такое вторжение (США и НАТО, Китай), потребуется длительный период отмобилизации, развертывания и сосредоточения значительных группировок сухопутных сил на наших границах. Это делает неизбежно длительным так называемый угрожаемый период перед любой войной и позволяет России значительно снизить требования к своим резервным компонентам. Россия будет иметь достаточное время для мобилизации всех своих сил, что дает ей возможность отказаться от затратного содержания кадрированных соединений сухопутных войск в мирное время. В случае же всеобщей мобилизации будет достаточно времени на сформирование и развертывание дополнительных соединений.

С точки зрения сторонников классического подхода, по-преж­нему верящих в необходимость готовиться к крупномасштабному конвенциональному военному столкновению с Западом в традициях Второй мировой войны, реформа Сердюкова выглядит как демонтаж коренной структуры национальной обороны. Однако массовую базу недовольству в военной среде дают именно те аспекты реформы, которые ведут к сокращениям штатов. Поэтому неудивительно, что накал критики реформы так силен. И нельзя не отметить заслугу Сердюкова и нынешнего высшего военного руководства в том, что в 2009 году, несмотря на весь шум, сопротивление и неблагоприятную экономическую ситуацию ввиду финансового кризиса, они смогли достаточно твердо провести в жизнь намеченный план реформирования структур вооруженных сил.

Тем не менее очевидно, что пока что в 2009 году был осуществлен только первый и, видимо, относительно наиболее легкий этап радикального реформирования, сводящийся в основном к административной реорганизации. Сформированные новые оргструктуры (командования, бригады, авиабазы) пока что являются в основном структурной «скорлупой», новыми штатами. Их еще предстоит наполнить новым содержанием и полноценно «оживить», сделать эффективными и боеспособными, добиться взаимной притирки и боевой слаженности. Это дополняется необходимостью организовать освоение наконец начавшей поступать в вооруженные силы новой боевой техники. С учетом того, что целью ставится иметь части и соединения полностью постоянной готовности, готовые к быстрому реагированию (в течение нескольких часов после получения приказа) — условия выглядят тем более нетривиальными. По сути, в 2010 году перед министром обороны Анатолием Сердюковым и его командой стоит задача доказать, что грандиозная реорганизация армии 2009 года была действительно разумной и правильной и что вооруженные силы «нового облика» на самом деле являются гораздо более эффективными, чем армия «старой модели». Именно 2010 год может стать на самом деле критичным для военной реформы Сердюкова.

 

Как видите, реформа была не только  и своевременной и назревшей. И даже перезревшей. И логика в действиях Минобороны и Генштаба железная.

А ещё про военную реформу я писал в статье «По поводу военной реформы»


Про военную реформу из первых рук. Часть 1.

Интервью с министром обороны Российской Федерации Анатолием СЕРДЮКОВЫМ

http://odnakoj.ru/magazine/main_theme/armiya__yeto_v_pervyyu_ocheredq_lyudi/

Помните ПиАр-компанию как «маршал Табуреткин» разваливает армию? Сия пропагандистская компания была хорошо отрежессирована. Начали её высшая лига – аналитики -пропагандисты из пятой колонны. Их относительно не много  - сотни не наберётся. Но они задали тон и направление пропагандистской компании. Потом, по сюжету, их посыл подхватили клака из тысяч бездарных троллей, умеющих только истошно орать на заданную тему. И засравших весь интернет воплями про то, что теперь дегенерашке точно хана! А уж за ними пошли десятки тысяч баранов. Видовая особенность которых, как известно, состоит в том, чтобы бежать толпой за козлами куда угодно, не раздумывая. Те с глубокомысленным видом что то блеяли в своих постах, создавая иллюзию всенародной поддержки.

Почему я уверен, что это была именно пропагандистская компания, а не крик души взволнованных патриотов и не просто информационная компания? А потому, что было наглухо закрыта возможность высказаться самому «маршалу Табуреткину» – Сердюкову. Престарелым паркетным генералам и офицерам кадрированных частей, пострадавшим от сокращения, слово представлялось в изобилии. А главным действующим лицам реформы – министру обороны и начальнику генштаба – нет.

Сейчас информационная компания постепенно себя исчерпала и можно в порядке объективности дать высказаться и другой стороне. 
    Такие пропагандистские компании проводятся по лекалам, за сотню лет отработанными на западе. Вначале следует массированный тотальный выплеск материалов, призванных воздействовать на эмоции потребителя пропаганды. А когда вопли и сопли вследствие пресыщения перестают действовать, делают перерыв в полгода – год, чтобы все забыли и потом начинают появляться статьи с трезвым анализом произошедшего. (Для поддержании иллюзии плюрализма). Но не в майстриме, а в малотиражных изданиях для интеллектуалов. Именно так разворачивались пропагандистские компании во время войны в Югославии и в Южной осетии.

Именно так и развивалась и эта компания.

   Именно поэтому по её исчерпании и появилось нижепреведённое интервью.

 

Но лучше поздно, чем никогда.

 

— Анатолий Эдуардович, три года назад вы были назначены министром обороны России. С чего начиналась ваша работа на этом посту?

— Назначение на пост министра обороны было для меня полной неожиданностью. Как минимум полгода понадобилось для того чтобы осмотреться и войти в курс дела, чтобы появилась некоторая ясность и определенность в отношении последующих действий. Кстати, уже после того, как министерство обороны возглавил С. Б. Иванов, стало ясно, что практика назначения руководителем оборонного ведомства человека, не связанного личными и корпоративными узами с профессиональными военными кругами, оправданна. Это позволяет устранить протекционизм, клановость и субъективизм в проведении военных реформ, эффективно бороться с проявлениями коррупции в армии.

 — То есть вы являетесь сторонником принципа гражданского контроля над вооруженными силами?

 — Я считаю, что контроль над вооруженными силами должен быть. Военная организация не может быть вещью в себе. Иначе можно потерять, если хотите, чувство почвы, сопричастности военной структуры к общегосударственным установкам и реалиям жизни. В конечном счете, вооруженные силы существуют для решения задач в интересах нашего общества. Это должно быть аксиомой для любого министра обороны. Возвращаясь к вашему вопросу, считаю, что гражданский контроль дает большие возможности плотно увязывать развитие вооруженных сил с потребностями государства.

— Какую задачу вы в ранге министра начали решать в первую очередь? Что показалось приоритетным?

— Безусловно, это была необходимость сокращения органов управления, которые, к сожалению, неоправданно разрослись. Приведу несколько цифр, которые характеризуют создавшуюся ситуацию. На Черноморском флоте, например, аппарат управления вырос в 1,4 раза, в то время как сам флот сократился почти в шесть раз. То есть армия стала напоминать перевернутую пирамиду. Сверху огромное количество генералов, начальников, управленцев. Внизу — малочисленный личный состав. Реально органы военного управления с учетом обеспечивающих подразделений достигли 52 тысяч человек. При этом максимальная численность боеспособной сухопутной группировки, которую мы могли сформировать в сжатые сроки для выполнения боевых задач, не превышала 90 тысяч. Мне кажется, что такая ситуация была ненормальной и нуждалась в срочном исправлении.

 — Почему, на ваш взгляд, сложилась такая ситуация?

 — Дело в том, что в процессе сокращения пятимиллионной Советской армии до ее нынешних размеров количество частей и соединений осталось в целом прежним. Соответственно неизменным было и количество офицерских должностей. То есть все оргштатные мероприятия происходили за счет сокращения рядового и сержантского состава. (Ну это как обычно в бюрократической системе. Сокращаем работяг – за этот счёт увеличиваем аппарат управления) Личный состав большинства дивизий насчитывал до полутора тысяч человек, из которых половину составляли офицеры и прапорщики. При этом сохранялся полный штатный комплект техники и вооружения. А существовавшие части постоянной готовности, которых, кстати, было менее 15%, в случае начала боевых действий в лучшем случае могли сформировать батальонную тактическую группу. Оправдывалось это задачей максимального сохранения офицерского состава, для того чтобы впоследствии вновь развернуть массовую армию, рассчитанную на ведение крупного, почти глобального военного конфликта. Однако реальная жизнь оказалась куда сложнее теоретических схем. Во-первых, офицеры без солдат не могут эффективно вести боевую учебу. Они теряют квалификацию, превращаются в людей, фактически не занимающихся своей профессиональной деятельностью. Во-вторых, неразумно ориентироваться на воссоздание массовой армии времен холодной войны в расчете на глобальный конфликт, вероятность которого низка, не имея при этом потенциала для противостояния реальным угрозам...

 — … как, например, угроза локальных конфликтов или агрессивных действий против наших союзников?

 — Совершенно верно. Хотел бы, однако, сказать, что осознание опасности такого положения возникло еще до моего прихода к руководству министерством обороны, при принятии решения о создании частей постоянной готовности. В армии численностью более одного миллиона человек, по состоянию на 2007 год проходили службу 353 тысячи офицеров и 140 тысяч прапорщиков. То есть офицерский состав и прапорщики составляли половину всей армии! Изучение структуры передовых зарубежных вооруженных сил показало, что эта доля колеблется от 10 до 17%. Мы приняли за целевой ориентир 15%. Это означает, что к 2016 году количество офицерских должностей должно составить не более 150 тысяч. Отсюда вытекает и сложная во всех отношениях задача сокращения 200 тысяч офицеров и 140 тысяч прапорщиков.

 — Какие действия были предприняты для восстановления нормальной структуры армии?

 — В первую очередь был сокращен центральный аппарат до порядка 7 тысяч должностей, притом что мы еще недоукомплектовали некоторые необходимые нам службы. Кстати, именно это сокращение штатов управленческого аппарата и породило определенное недовольство. Далее. Доставшаяся нам система военного образования сложилась сорок лет назад и была создана под армию в 5 миллионов человек. Семьдесят два военных вуза выпускали до 18 тысяч офицеров в год. При этом материальная база большинства из них не обновлялась с момента создания, училища были маленькими, узкоспециализированными. Сорок лет назад они формировались с расчетом на контингент, на материально-технические возможности, социальные условия своего времени. На мой взгляд, жесткий казарменный режим надежно отбивал у молодых людей всякое желание связывать свою жизнь с армией. Половина выпускников увольнялась в течение первых трех лет службы. Мы сократили выпуск до полутора-двух тысяч человек, то есть до численности, достаточной для миллионной армии. Это открыло возможности для повышения качества военного образования. Мы укрупняем вузы, собирая их вокруг наиболее сильных и передовых, модернизируем материальную базу, и главное – программы обучения приближаются к университетским. Вводятся курсы по экономике, праву, финансам. Также к университетскому стандарту должна быть приближена организация учебного процесса и жизни курсантов. Надо уходить от казармы. При этом повышается ответственность при сдаче экзаменов. Мы никого насильно не держим. И при нежелании или неспособности учиться будем решительно расставаться с такими курсантами, не затрачивая на их обучение государственных средств.

 — Как вы видите развитие системы контрактной службы?

 — Концепция контрактной службы в том виде, в каком она была заложена первоначально, оказалась малоэффективной. Каким образом это реально происходило, ни для кого не секрет. Срочников различными способами убеждали подписать контракт. При зарплате 12—15 тысяч рублей в стандартной казарменной обстановке они старались покинуть вооруженные силы при малейшей возможности. Ни о какой системной подготовке специалистов не могло быть и речи. Новые подходы к контрактной службе базируются на том, что это должны быть люди с определенным жизненным опытом, сознательно сделавшие выбор в пользу профессиональной военной службы. Естественно, прошедшие срочную службу, но имеющие и гражданский жизненный опыт. При этом они должны получать достойную зарплату — минимум 35 тысяч рублей (при минимуме для молодого офицера 50 тысяч рублей) и возможность жить не в казарме. Это и будет костяк специалистов, профессионально владеющих техникой и современными воинскими специальностями. При этом мы отдаем себе отчет в том, что армия не может быть полностью контрактной, по крайней мере, в обозримой перспективе. Она остается смешанной, контрактно-призывной. Стопроцентное замещение должностей контрактниками предусмотрено только для военно-морского флота. Призыв сохранится. Это нам позволит не только обеспечивать полную укомплектованность вооруженных сил, но и готовить мобилизационный ресурс без дополнительных затрат.

 — В чем причина перехода с дивизионной на бригадную структуру сухопутных войск?

 — К выводу о необходимости такого перехода нас привел анализ современной военно-политической обстановки, реального состояния структуры нашей армии и опыта армий ведущих военных держав мира. Бригадная структура пластичнее, мобильнее, современнее. Она позволяет оперативно решать большой спектр задач, особенно в военных конфликтах, которые мы считаем наиболее вероятными в настоящее время. Именно опыт успешного ведения боевых действий и в Чечне, и особенно в августовском конфликте 2008 года показал, что недостатки структуры военного управления компенсировались профессиональными самостоятельными действиями батальонов. Операция по принуждению Грузии к миру продемонстрировала, что наиболее эффективно действовали мобильные части ВДВ. Дислоцированные далеко за пределами района конфликта они оказались в авангарде наступающих российских войск. На самом деле структура ВДВ, хотя номинально и дивизионная, реально построена именно по бригадному принципу. Основным объектом структурных преобразований стали сухопутные войска и ВВС. Структура ВДВ, РВСН, космических войск претерпела минимальные изменения. Что же касается сухопутных войск, то в этом виде вооруженных сил сформировано более 80 бригад, где средняя численность мотострелковой бригады может доходить до 4 тысяч человек. Текущий 2010 год мы посвятим размещению вновь создаваемых бригад в укрупненных гарнизонах, образно говоря, «стаскиванию» частей в городки, что позволит наладить внятную структуру управления и взаимодействия внутри соединений. В отличие от нынешнего положения, когда командование, особенно в отдаленных гарнизонах, находясь за сотни километров, имеет редкую возможность контактировать со своими частями и подразделениями. Но хотел бы отметить, что все теоретические построения, в том числе и касающиеся организационной структуры вооруженных сил, должны проверяться жизнью. Специалисты Генштаба постоянно отслеживают ситуацию, и, если понадобится, если это будет продиктовано практикой, мы готовы к дальнейшему совершенствованию структуры сухопутных войск. Однако незыблемыми должны оставаться два принципа. Во-первых, соответствие структуры реальным оборонным потребностям страны. Во-вторых, соответствие организационной структуры возможностям государства, прежде всего с точки зрения обеспечения армии самым совершенным оружием. Нынешняя бригадная структура — это то, что дает нам возможность воевать эффективно, не числом, а умением.

 — Вы уже затронули тему реформы военного образования. Эта система, помимо высших учебных заведений, включает также суворовские и кадетские училища. Коснутся ли изменения этих учебных заведений?

 — Все знают, что суворовские и нахимовские училища появились в годы Великой Отечественной войны, в первую очередь для того, чтобы обучать и воспитывать детей, потерявших родителей на полях сражений. Настало время пересмотреть концепцию таких училищ. Сегодня они — часть социального пакета военнослужащих, особенно офицеров и их семей, которые должны иметь возможность дать детям качественное образование и воспитание. Таким образом, в эту концепцию закладывается демилитаризация суворовских училищ: они превращаются в учебные заведения, отличие которых заключается в первую очередь в высоком качестве обучения и круглосуточном пребывании воспитанников. Более того, в соответствии с этой концепцией был создан пансион воспитанниц министерства обороны, которым мы гордимся особо. Подчеркиваю, это качественное общегражданское образование. У нас сейчас девятнадцать таких училищ, в каждом в среднем по 600 воспитанников. Военные вузы просто не способны поглотить такое количество абитуриентов. Да это и не требуется. Задача в первую очередь состоит в том, чтобы военнослужащие, особенно в удаленных точках, в тяжелых условиях, могли полностью сосредоточиться на своих профессиональных задачах, и быть спокойными за то, как воспитываются и учатся их дети.

 — Что вы считаете главным в реформе армии? Какой элемент является ключевым в переустройстве вооруженных сил?

 — Для того чтобы создать современную обученную армию с соответствующей структурой, соответствующим образом вооруженную, нужны люди. Армия — это в первую очередь люди. Поэтому в основу реформы мы закладываем систему отбора, комплектования, мотивации, социального обеспечения, которая способна сделать воинскую службу не просто приемлемой или привлекательной, а высокопрестижной.

 

Продолжение смотри ниже.