June 3rd, 2009

Военная юстиция.

Я писал в статье: «Тяжела и неказиста жизнь сержанта – особиста.»  

( http://bulochnikov.livejournal.com/54825.html ):

«Сами особисты никого не судили. Не имели права. Оформляли документы на преступника и передавали по инстанции в армейский особый отдел. А те могли передать в трибунал. А могли и не передать. Начальству виднее».

Начальству действительно было виднее. У него были свой план и свои показатели. Надо было выполнять. Во первых, был план по комплектации штрафбатов. Их комплектовали очень неравномерно по времени. В зависимости от потерь. Если усердные особисты из частей насобирали слишком много материалов на военнослужащих, то лишних наказывали без отправления в штрафбаты. Совместно с трибуналом или без. Решением армейского командования. Разжаловать могли или понизить в звании. Или самое страшное – уже решённый отпуск с выездом на родину отменить. А если просто награду или присвоение очередного звания зарубят, то это и вообще не наказание для фронтовика. Он даже может и не узнать про него. Ну, не дали «За отвагу», ну и не дали. Не в первый раз. Всяким штабным блядям дают – посмотришь: титьки до пупа отвисли под тяжестью орденов, а рядовому фронтовику – хер!

Если нарушение выходит за рамки, то дела передавали в трибунал.

Военная юстиция - это было нечто!

Для того, чтобы решение трибунала вступило в силу, надо чтобы его утвердил командующий армией. Такой порядок сохранялся ещё долго после войны. Кажется, он дожил до Ельцина. Во всяком случае, когда я служил срочную, такое положение ещё сохранялось. А сам командующий армии и выше него были вне досягаемости для трибуналов и особых отделов. Разрешение на их привлечение давала ставка верховного главнокомандования во главе со Сталиным. А без него: ни-ни! Ни один волос с их головы не упадёт!

По части юриспруденции у командующего армией были свои весьма своеобразные понятия. Знания законов он заменял своим пониманием целесообразности.

Вот реальный пример из деятельности военной юстиции тех лет:

Один бравый боевой капитан сошёлся с женщиной. Русской, а не немкой. (На русской территории это было). Через три недели он обнаружил у себя сифилис. Взял автомат, пришёл к этой женщине и пристрелил её.

В трибунале он только бубнил в своё оправдание: «Она меня сифилисом заразила. А я что, должен ей букеты дарить?»

Трибунал дал капитану 10 лет за преднамеренное убийство при смягчающих обстоятельствах. С учётом прежних заслуг преступника.

Приговор (приговор, а не всё дело) поступил на утверждение командующему армии.

Командующий армии наложил резолюцию: «Она боевого офицера сифилисом заразила! Он что, за это должен ей цветочки дарить, по вашему?! Она мне тут всю армию заразить могла!»

Подчёркиваю: дело командарм не читал. В приговоре слов капитана на суде не было.

Поскольку утверждающей резолюции командарм не наложил. Приговор в силу не вступил. Дело вернулось в трибунал на повторное рассмотрение. Трибунал вынес новый приговор: капитана отправить на принудительное лечение в лечебное учреждение закрытого типа сроком на два года. (А что делать? Война – не война, а с сифилисом не шутят! Человек болен – надо лечить. В те времена с антибиотиками было в советской армии сложно. Сифилис считался тяжёлой болезнью.)

Этот приговор бравому капитану не менее бравый генерал уже утвердил.

У трибунала и у командарма была свои показатели для отчётности.

Не знаю, за что командарм реально отвечал во время войны, но в мирное время он отвечал за всё. И прежде всего, за состояние дисциплины в армии. А вот политотдел армии всегда, и прежде всего, во время войны отвечал и за дисциплину, и за морально-политическую обстановку в армии.

Это было даже хорошо, если пришёл новый командарм и стал отдавать под трибунал всех подряд. На верху скажут: армия подразложилась. Порядок наводит. А если он уже давно командует вверенной ему армией? Встанет вопрос: почему это у него так много нарушений дисциплины и преступлений? Вон сколько осудили за последний год! Больше, чем у всего фронта вместе взятого. Командарм, конечно, может какое то время переводить стрелки на политотдел. Но это долго не прокатит. У политотдела своя «крыша» в другом ведомстве. И ещё какая! Да и в армии за всё отвечает командир! И если в армии дела плохи (а трибунальная статистика это подтверждает), то слабоват командир. Надо подумать о усилении комсостава армии.

Так что сильно зверствовать трибуналу и особистам командарм и политотдел не дадут. На статистику оглядывайся! Не порть показатели! Так что командиры были склонны скорее скрывать нарушения насколько возможно, а не раздувать происшествия.

Пресловутые солженицинские тройки и воентрибуналы выносили 1/3 оправдательных приговоров. Однако, в ДЕСЯТКИ раз больше в процентном отношении, чем современные «народные» суды! Есть основания предполагать, что как у НКВД был план по возбуждению дел, так у троек и трибуналов был план, (или статистический показатель, который они соблюдали) по приговорам. В том числе и по оправдательным приговорам.

Таким образом, существовала, по всей видимости, и своеобразная система сдержек и противовесов в советской репрессивной машине. Одно ведомство 3% от личного состава отправляет под трибунал. Другое ведомство, независимое от первого, 1/3 от подсудимых оправдывает. В целом процент осужденых примерно соответствует проценту реальных преступников.

Ну и существовала военная целесообразность, существенно ограничивающая произвол.

Куда девать слишком много осужденных за воинские преступления? Расстреливать? А кто воевать будет? В ГУЛАГ, как Солженицына? Так из ГУЛАГА наоборот, добровольцев в штрафбаты переводили. Меняя 20 лет на зоне на 1 месяц в штрафбате. Аааа, понятно: в штрафбаты всех честных бойцов загнать! Цель такая была у кровавой гебни! Вам убедительно расскажет об этом Валерия Ильинична Новодворская.

А Вы подумайте: штрафбат – это плохо вооружённое лёгким стрелковым оружием пехотное подразделение. Ну и много оно навоюет? А что, танковые армии уже не нужны? А тяжёлая артиллерия? А Вы представляете штрафную танковую армию? Развернёт она танки на заградотряды – и кто её остановит? Были попытки создать штрафные подразделения в технических войсках и даже авиации, но от этих попыток быстро отказались.

Да и количество пехотных штрафбатов сильно ограничивается способностью заградотрядов контролировать штрафников. Если всю пехоту перевести в штрафбат, то сколько надо людей в заградотряды? Не лучше ли этих людей на фронт отправить?

Точной, а не пропагандистской, статистики по штрафным частям я не видел, но предполагаю, что штрафников было относительно не много. И создавались они только для дисциплинирования бойцов в боевых частях.

Вначале армия драпала от немцев на одних только слухах о немецком наступлении. Жуков лично видел, как под Сталинградом наши лётчики, находясь в численном большинстве, уклонялись от боя с мессерами. Вот и создали пугало для вооружённых людей виде штрафбатов. Пример взяли с немцев.

Война – страшная штука! Война такие типажи выращивает! Головорезы – пробы ставить не где! На них смотреть страшно, не то что воевать рядом с ними. Это вам не гоблинские страшилки про дедовщину.

Вот и приходилось применять адекватные средства.

Одно из них – военная юстиция. Без неё – никак.

Поскольку гуманно убивать людей ещё человечество не научилось. Это только в амерском агитпропе бывает.

Это вам любой НАСТОЯЩИЙ ветеран сказал бы, если бы дожил.

Впрочем, о головорезах и ветеранах, настоящих и фальшивых – в другой раз.